среда, 22 мая 2013 г.

РОДОВОЙ ГРЕХ


РОДОВОЙ ГРЕХ

митр Сурожский АНТОНИЙ.
НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И ОТНОШЕНИЯ С НАШИМИ ПРЕДКАМИ

-------------------------------------------------------------------------------

оАС
БЕСЕДА О РОДОВОМ ГРЕХЕ


ВОПРОСХотелось бы поговорить  связанной с воспитанием проблеме отцов и детей в части ответственности за то, что мы передаем детям и что наследуем от своих родителей.  В трех местах Ветхого Завета  я нашел, что мы несем ответственность за грехи своих отцов. Своих предков. Вот одно из них:

4 Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли;
5 не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого [рода], ненавидящих Меня,
6 и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.
(Исход 20:4-6)


То есть нам придется отвечать за прошлое. Это важно в контексте предшествующего богоборческого периода в стране. Читаю Новый Завет, там не менее страшное место – и это ставит вопрос о нашем покаянии, о его реальности:

47 Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши:
48 сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы.
(От Луки 11:47,48)

В то же время о возможности личного покаяния, перемены есть в Посланиях апостола Павла, он говорит:

17 Итак, кто во Христе, [тот] новая тварь; древнее прошло, теперь все новое.
(2-е Коринфянам 5:17)

Но это не может отменить приведенных выше слов Христа в Евангелии.
КАК РАЗОБРАТЬСЯ В ОТНОШЕНИИ К ГРЕХАМ ПРЕДКОВ В СВЕТЕ ПРИВЕДЕННОГО ВЫШЕ ЕВАНГЕЛЬСКОГО ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ,  КАК ПОНИМАТЬ ГРЕХИ РОДА И ЧТО ДЕЛАТЬ С НИМИ НАМ СЕЙЧАС?

оАС: Надо вспомнить, что говорит Господь: да не будет пословица эта в устах ваших отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина  (далее полная цитата из Ветхого Завета)

29 В те дни уже не будут говорить: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина",
30 но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет.
(Иер.31:29,30)

 То есть дети не несут ответственности за грехи отцов до четвертого и пятого колена. Речь идет о другом. Если родители совершали тот или иной грех или жили греховной жизнью, то они передают навыки этой греховной жизни своим детям. И вот это, если даже прикладывать усилия, до нескольких колен может не быть изжито. В Ветхом Завете, по крайней мере.

Это не есть генетическая передача вины, так, как мы считаем первородный грех - он фактически генетически передается, эта зараженность грехом не ослабевает в последующих поколениях ни при каких обстоятельствах. Это просто некоторое повреждение генного кода - склонность человека к тому, чтобы легче, удобнее избирать греховное, чем доброе.

Здесь же имеется в виду иное - все-таки передача греховных навыков через воспитание, через пример, через образ. Родители жили очень плохой жизнью, у ребенка может быть очень сильное отторжение пьянства, скажем: "Я никогда не буду пить!" - он видит весь кошмар и сколько от этого несчастья, - но когда достигает сам взрослого возраста, очень часто оказывается подвержен именно этому греху. Притом что в детстве он очень ясно и сознательно от него отрекался.

Речь идет о том, что неизживаемо. Если переходить к новозаветному тексту, как-то его связывать с нашей сегодняшней жизнью, вот с тем. что происходило в нашей стране в советские годы - истребление людей, уничтожение лучших, доносительство, страх, которой въелся в кости буквально у людей - что завтра за ним придут и потому лучше сидеть как кролик перед удавом молчать и тихо ждать, слава Богу, что  взяли сегодня соседа, а не меня. Вот это, мы понимаем, что оно генетически в нас не сидит, как первородный грех. Но этот подспудный страх некоторый, он, конечно, в нас есть. И такое соглашательство с тем. что происходит неправедное,  - а много неправедного происходит, сейчас - много ли находится людей, которые как-то смело выходят выступают, обличают? Большинство предпочитает как-то дистанцироваться просто: ну я как бы к этому непричастен. Я не имею к этому отношения, я сам этого не делаю. Хотя при каких-то обстоятельствах понемножку тоже начинаем делать. Ну, скажем. разворовывание государственных денег через откаты. Все знают, что это происходит в гигантских масштабах. Разворовывается там до половины того, что государство вкладывает в какие-то дела - и никто с этим не борется.
То есть вписывается в эту же систему. Конечно, все это разлагает, страшным образом разлагает общество. И если так пойдет дальше, и не будет находиться у нас сил противостоять этому, вещам явно противозаконным, противонравственным в обществе - конечно, ничего хорошего нас не ждет. Но семена этого были посеяны на протяжении вот этих 70 лет.

То есть, воровство было, конечно. В Российской империи оно было больше, чем в то же время было в европейских странах.  Но все-таки было достаточно голосов, которые могли об этом заявлять,  могли об этом открыто как-то сказать. И тем самым противостоять. В нас вот это уже вошло в плоть и кровь - и нам это не кажется чем-то ужасным, чем-то страшным, мы с этим миримся, мы с этим живем: ну что я вылезу, а кто меня услышит? Кто что скажет? Точно так же вот Солженицын пишет в "Архипелаге": человека арестуют просто на улице, в толпе людей, он ни в чем не виновен - он что, сопротивляется, кричит, привлекает внимание толпы, которая вокруг к тому, что происходит? Нет, он, конечно, покорно так как овца идет на заклание и все. Берут, дают 25 лет или расстреливают - и об это, собственно, никто не узнает. То есть не узнает как о чем-то значимом и важном общественно - беззаконие. Свидетельство о том, что  совершается беззаконие на наших глазах, оно должно обязательно присутствовать.

Это я говорю к тому, что вот в этом смысле то. что было в наших отцах, и это к вопросу тоже о покаянии, которео мы должны тоже в какой-то форме совершить, - и как это должно быть, это большой вопрос, - но тем не менее: пока мы этого не поймем, пока мы не переменим тот образ действий, который был свойственен нашим отцам и дедам,  в те годы,  - до тех пор мы можем сказать, что да, мы несем то же самое. И последствия будут примерно такими же для нас, ныне живущих.  Об этом вот, я думаю, слова Христа в Евангелии, которое ты привел и в другом Евангелии также: (далее полная цитата)

29 Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников,
30 и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в [пролитии] крови пророков;
31 таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков;
32 дополняйте же меру отцов ваших.
33 Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?
(Матф.23:29-33)

То есть на словах мы признаем, что - да,  там что-то было неправильно, нехорошо, безнравственно, но реально в своей жизни какого-то другого образа нравственного поведения не показываем, не даем. То есть фактически мы живем ровно так же. как те, просто, слава Богу, условия не такие суровые, что нам не приходится - мужу отказываться от жены, жене от мужа, в случае, если его вдруг захватили. Но, приди это завтра, вся эта система,  очень даже вероятно, что мы можем это делать. Конечно, были примеры единичные, когда этого не происходило, были примеры верности и, может быть, в церковной среде это было несколько чаще,  мы видим примеры среди новомучеников совершенно исключительные и замечательные в этом смысле - но большинство людей жило так. И, конечно, вот сейчас большой вопрос: наша церковная жизнь, наша нравственная жизнь - насколько она нас преобразила, насколько она нас реально изменила? Преобразила ли так, что мы можем, когда это коснется впрямую нас,  действовать как-то иначе?  Скорее всего вряд ли сможем. Потому что, когда мы видим беззаконие вокруг нас, мы уже привыкли с ним мириться. Мы привыкли, что это не наше дело, что мы ничего не можем с этим сделать. И потому лучше молчать. Потому что , если сейчас тебя не посадят или не пристрелят тут же,  то, по крайней мере,  ну какие-то будут неприятности: дураком вылезешь перед всеми.

Так что во-первых, надо ясно осознать, ЧТО в предшествующих поколениях было греховного и понять,  что это не какое-то дело ИХ, а что это прежде всего дело МОЕ собственное. Моей собственной души, которая впитала просто от рождения, от атмосферы, которая была вокруг - не надо об этом говорить (когда мы были маленькие). Нам ведь говорили, что "об этом не надо говорить" там где-то, мы знаем, что даже - это самое страшное, -  даже своим детям боялись что-нибудь сказать, чтоб не знали, не помнили и не слышали. Вот до такой степени весь этот ужас вошел в плоть и кровь народа. И вот мы, как эти овцы, ведомые на заклание,  вот так же продолжаем молчать,  так же продолжаем со всем смиряться.

Так что я думаю, что во многом речь идет об этом. Родовая вина не передается механически по наследству - и должны пройти поколения, а дальше все механически пройдет. Это то, что должно быть сознательным усилием, которое каждый из нас должен в жизни своей совершать и стараться жить по совести. Стараться жить так, как должно жить человеку.  И ясно осознавать: где я не поступил, как дОлжно было поступить.  А я оказался конформистом - и это предмет покаяния. Это уже будет большой шаг, если мы хотя бы осознаем, что не сделали то, что дОлжно. Потому что в большинстве случаев мы даже не ощущаем это как свою вину и свой личный грех - что мы не реагируем на беззаконие, которое делается на наших глазах. 

ВОПРОС: (описывается случай разбоя)
оАС: Ну, какую мы можем оказать помощь, верующий приход? Можем как-то морально поддержать человека. Можем юридическую помощь оказать. Можем сказать. что да - если будут какие-то наезды,  постараемся как-то совместно оказать какую-то помощь, не знаю, в какой форме. Поставить охрану к нему мы не в состоянии. Пусть приходит, познакомлю с юристом, надо возбуждать дело. Скорее всего, никого не поймают, но это надо делать. Но вообще это ужасно. Вот это все происходит - кого-то избили, кого-то ограбили, и люди сидят и молчат. Покорно молчат, как овцы. И вот к этому нас приучили именно в советское время. До революции всякое могло быть, но вот таких вещей не могло бы быть. Вступились бы все, которые здесь. И просто это было бы немыслимо.

ВОПРОС: а если женщина рядом, что ей делать? остановятся ли они, если вступиться?

оАС: Остановятся, если увидят, что женщина пожилая. Не ударят, - одно дело ударить сверстника или какого-то пацана, тем более он нас первый ударил.

ВОПРОС: (описывается эпизод, когда беззаконие касается ГАИ)

оАС: нужно стараться быть иными. Просто мы свою церковную жизнь воспринимаем как тихую гавань: заплыли. зарулили и сели в кружочек, и нас не касается. чего там вокруг они . Все-таки христианская жизнь, как вы понимаете прекрасно из чтения Священного Писания, из жизни Самого Христа, из жизни апостолов, проповеди - она была абсолютно противоположной. Против течения. Сам Христос против мира сего, и люди, за Ним последовавшие, шли таким же путем. Было и мученичество, и страшные вещи. Сегодня это, слава Богу, не грозит.  Поэтому вот какая-то реальность должна быть. Реальность нашего христианства. Не одна умозрительность и слащавость, а что-то такое очень реальное.

ВОПРОС: Тот образ, который нашел Абуладзе в фильме "Покаяние", когда  внезапно узнающее о своей родословной третье поколение - оно стреляется оттого, что не может ничего изменить, не находит ни понимания у своего отца и матери, ни желания хоть что-то пересмотреть, изменить хоть отношение к тому, что сделано,  хоть так покаяться. Самоубийство  - это нехристианский выход, но вот что на месте этого парня можно сделать с этими людьми, которые не желают каяться? Первое поколение, деды, уже в могиле. Второе поколение каяться не желает, хочет жить так, как оно жило...

оАС: в этом образе есть очень большая правда. В каком отношении? Что вообще цена, которую этот мальчик почувствовал, это цена жизни. Что вообще, если мы хотим что-то равнозначное, то это цена жизни. А не цена разговоров. Или там пролитой слезы. Поэтому в этом есть большая правда. Путь самоубийства, который там дан - путь нехристианский, человек не знает, что можно иным образом отдать свою жизнь. Вот мы молимся: "сами себе и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим" - христианский путь, он такой.  То есть свою жизнь посвятить Богу. Это смерть для мира. Умереть для мира для того, чтобы жить для Бога. Это то, к чему, собственно, призывает христианство, всегда призывало. Смысл Крещения: мы умираем (далее полная цитата)

Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?
4 Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни.
(Рим.6:3-13)

27 все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.
(Гал.3:27)

Мы все это воспринимаем, как какие-то словеса,  метафоры, к нам, в общем, мало относящиеся. Хороший обряд совершили, красивое таинство - и все. А на самом деле это реальность: умирание для прежней жизни, рождение для жизни новой. Это тот путь. который этому молодому человеку священник или просто верующий человек, понимающий, что такое христианская жизнь,  он бы ему посоветовал.  А изменить установки окружающих людей, это, конечно, нехристианская задача. Видишь ли, они не хотят каяться. Ну, они не хотят, это ИХ дело. И никто из нас не может заставить каяться никого из окружающих нас людей. Мы можем каяться сами - и В СЕБЕ это изживать А изжить В ДРУГОМ человек - это ЕГО задача.  Если он эту задачу себе ставит.

ВОПРОС: о.Александр, ну все-таки это геройский поступок! Он не мог этого не сделать.

оАС: Он совсем не знает этого пути, даже не предполагал возможность такого.

ВОПРОС: А если бы он не удержался на этой высоте?

оАС: Ну, если бы он вошел в Церковь, он бы знал, что МОЖНО это сделать так. Наверное, можно было бы жить. Ну, не жить со своими родителями, порвать как-то с этим кругом. Или, может быть, еще более высокий путь и мужество - остаться, но быть при этом христианином.  И не терять к ним любовь, между прочим. Потому что, какие бы ни были родители, остается заповедь:

12 Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.
(Исх.20:12)

Не обязательно родителей оставить, но молиться за них и самому начать иную жизнь. Просто он, очевидно, не знал и не предполагал, что есть какой-то иной путь. Но понимал, что правда заключается в том, чтобы - жизнь за жизнь. Расплатиться сполна своей жертвой. В этом экзистенциальная правда есть. Правды поступка, конечно, в этом нет.
Когда-то мы с о. Львом обсуждали этот момент, я запомнил его фразу: можно зерно бросить в землю, и оно прорастет. А можно его бросить в бездну - вот это зерно брошено в бездну. Может быть, это не идеальное сравнение, я не думаю, что Господь вменит в вину человеку, который не знал этого пути, но хотел какой-то высшей правды - и все-таки христианский путь иной.

ВОПРОС ( о геноциде армян турками и о Германии после войны - отношение к покаянию)

оАС: Ну, вот Германия, пережившая катастрофу в нравственном отношении не меньшую, чем это произошло у нас, ног разнонаправленную. Они истребляли евреев, другие народы, а у нас истребляли собственный народ прежде всего. Но тем не менее, в нравственном отношении это все равно страшное падение. Падение целой нации. Они, пройдя этот путь, путь покаяния, который был сложным и очень многообразным, - это было на государственном уровне, это было внедрено в школах, во все учебники. Дискурс, размышление на тему: что произошло с нами, немцами, в эти годы?  Мы были великой нацией, давшей величайших композиторов, величайших философов, величайших поэтов, литераторов, действительно вложивших гигантский вклад в мировую культуру - как мы могли до этого докатиться? С первого класса школы дети уже должны были над этим размышлять.
Им объясняли, им об этом рассказывали.

А потом, конечно, уничтожение всех памятников, поставленных во время фашистского режима. Немыслимо представить в Германии памятник Гитлеру или деятелям фашистского рейха. У нас памятники палачам стоят до сих пор.  Какая-то часть была снята, так и сейчас идут разговоры о том, что - а может быть и надо восстановить Феликса Эдмундовича, - у которого руки по локоть в крови? То есть если будем в том же духе продолжать. то это и произойдет,  конечно же. Мы восславим эпоху предшествующую, почувствуем себя абсолютно ни в чем невиноватыми и хорошими, но реальная жизнь, она будет чудовищной, потому что все это вылезет - так, как это вылезает сейчас, - наружу. Вся безнравственность, воровство, взяточничество, хождение по головам других людей, абсолютное равнодушие к тому. что кто-то там переживает, страдает. А я живу хорошо, и меня это нисколько не волнует. Это безпокоит в том смысле, что, если они захотят да соберутся вместе, они мне поднакидают - и надо поэтому спрятать свои богатства подальше от этой страны куда-нибудь там в Латинскую Америку, там построить домик и в случае чего быстро смыться. вот в такой стране мы обречены жить, если не произойдет каких-то изменений. Сейчас все идет очевидно просто к возрождению советской системы - потому что ничего другого не получается, все будет командным образом распределяться, власть не видит, что можно сделать реально. Если есть некоторая свобода, они не умеют управлять. Но нельзя обвинять власть, как будто власть это что-то, какая-то инстанция, которая решает все наши проблемы.
 Она никаких проблем не может решить. Она может управлять людьми с тем или иным сознанием, с теми или иными установками.
ВОПРОС: о Александр, я сколько знаю хороших и умных людей, которые получают за работу за месяц пять тысяч.А они в Думе себе до ста сорока тысяч. Это нормально?!
оАС: Это, конечно, ненормально. Мы за них голосуем, абсолютно безответственно – и конечно, это голосование вообще мало что решает.(шум и эмоции) Понятно, что когда люди, работающие в коммерческом секторе, зарабатывают намного больше – чиновник. Который призван руководить ими, если он будет получать очень мало, конечно, это будет только увеличивать соблазн. Брать взятки и т.д.  Но и большая зарплата, она не будет исправлять нравственность сама по себе. Единственный путь – путь воспитания, я не вижу никаких способов просто фокусом – вот мы завтра сделаем то-то и то-то,  какие-то преобразования в структуре управления, каких=то людей поставим других, - они же все МЫ.  Понимаете, вот то же самое: возмущаемся тем, что кто-то что-то себе берет – а окажись каждый из нас в ситуации, когда мы имеем возможность что-то приобрести от своей должности, и вокруг это делают повально все,  - вот насколько у нас велика сопротивляемость  тоже к этому не присоединиться?

------------------------------------------------------------------------------------------------------ 

Комментариев нет:

Отправить комментарий