среда, 27 марта 2013 г.

Свщмч Тихон и исп Хиония Архангельские

Источник:
http://www.fond.ru/userfiles/person/982/1285013020.pdf


Источник:
http://kraeved48.ru/node/49


А.А. Найдёнов Взирая на кончину их жизни, подражать вере их

А.А. Найдёнов
Священномученик Тихон и исповедница Хиония Архангельские
Невозможно переоценить значение того духовного подвига, который явил миру в XX веке в России сонм мучеников и исповедников всех возрастов и сословий, принесших свою свободу и жизнь в жертву Господу нашему Иисусу Христу. Их подвижническая жизнь, исповедничество и мученическая смерть стали наглядным и убедительным свидетельством истинности и незыб¬лемости Православной Веры.
Страшное время богоборческих гонений на Веру Христову и ее сторонников в России дало миру больше мучеников и исповедников, чем вся предыдущая история христианства. Недаром говорит народная мудрость: "не стоит село без праведника, а город — без святого". Подвиг ты¬сяч и тысяч православных людей, до конца пронесших свой крест через мучения и смерть, лег в основу нынешнего духовного возрождения нашего народа. Отрадно, что среди мучеников и ис¬поведников Русской Православной Церкви XX столетия есть множество наших земляков. Сре¬ди них — священномученик Тихон Иванович и его супруга исповедница Хиония Ивановна Ар¬хангельские, чьи рождение, жизнь и духовный подвиг тесно связаны с Лебедянским краем.
Житие их стало широко известно сразу после прославления Тихона и Хионии Архангель¬ских в сонме Новомучеников и Исповедников Российских на Архиерейском соборе Русской Православной Церкви в 2000 г. Написанное и опубликованное членом Синодальной Комиссии по канонизации святых игуменом Дамаскиным (Орловским)1, оно основано на материалах следственных дел, хранящихся в фондах Государственного архива Липецкой области2 и воспо¬минаниях дочерей и внуков сщмч. Тихона и исп. Хионии Архангельских. Использованные при подготовке данной статьи материалы Государственных архивов Липецкой и Тамбовской обла¬стей, публикации в "Тамбовских епархиальных ведомостях", рукопись дневников Веры Тихо¬новны и воспоминаний Елены Тихоновны Архангельских позволяют уточнить и дополнить не¬которые вехи жизни Тихона Ивановича и Хионии Ивановны, их родственное окруже¬ние, личностные характеристики.
Священномученик Тихон Архангельский
Икона священномученика Тихона и исповедницы Хионии Архангельских в Троекуровском женском монастыре
Икона священномученика Тихона и исповедницы Хионии Архангельских в Троекуровском женском монастыре
родился 1 июня (по старому стилю) 1875 г. в селе Попово Лебедянского уезда Тамбов¬ской губернии (ныне с. Больше-Попово Ле¬бедянского района Липецкой области) в се¬мье приходского священника Иоанна Ми¬хайловича Архангельского и его супруги Марии Никандровны. Сам о. Тихон впос¬ледствии в своих анкетах указывал на 30 мая как дату своего рождения, но в метриче¬ских книгах Никольской церкви с. Попова указано именно 1 июня3. Уже на следующий день новорожденный был крещен, а воспри¬емниками при этом были местный помещик деревни Куликовка Николай Иванович Емельянов и родная тетка Тихона — Пара¬скева Никандровна Андреева.
Отец Тихона — Иоанн Михайлович Архангельский — родился в 1847 г. в семье священника с. Новоуглянское Усманского уезда Михаила Архангельского, прослужившего настоятелем Ар¬хангельской церкви этого села с 1845 г. до своей смерти в 1869 году4. В 1870 г. Иоанн Михайло¬вич Архангельский окончил Тамбовскую духовную семинарию и был определен в наставники сельского училища. А 12 августа 1873 г., после женитьбы на Марии Никандровне Андреевой, был рукоположен во священника к Никольской церкви с. Попова, где через два года и появил¬ся на свет Тихон — будущий священномученик.
Т.И. Архангельский — студент Тамбовской ду¬ховной семинарии. Фото начала 1890-х гг.Тихон Иванович Архангельский и Хиония Ивановна Димитриева. Фото 1900 г.
Т.И. Архангельский — студент Тамбовской духовной семинарии. Фото начала 1890-х гг.Тихон Иванович Архангельский и Хиония Ивановна Димитриева. Фото 1900 г.

Знаменательно, что Тихон Иванович Архангельский, большая часть пастырского служения которого была связана с Троекуровским женским монастырем, был внуком священника Никан- дра Тимофеевича Андреева, долгие годы являвшимся духовным другом преподобного Иларио- на, затворника Троекуровского и истинного основателя женской иноческой обители в этом се¬ле. О. Никандр служил в храме с. Губино, когда известный подвижник Илларион Мефодьевич Фокин поселился в Троекурове в специально устроенной для него помещиком Иваном Ивано¬вичем Раевским келье близ приходского храма во имя св. Димитрия Солунского. Вскоре свя¬щенник настолько сблизился с затворником, что пользовался его постоянным благорасположе¬нием и подолгу беседовал с ним на различные духовные темы. Прп. Илларион предсказал о. Ни- кандру, что тот будет служить в Троекурове, в монастыре, и это в точности исполнилось впос¬ледствии. И именно своему духовному другу — о. Никандру Андрееву — подвижник исповедо¬вался пред своей кончиной, последовавшей 5 ноября 1853 году5. Священник пережил своего ду¬ховного друга почти на тридцать лет и имел возможность рассказывать своим внукам о великом подвижнике — затворнике Илларионе Троекуровском.
Когда Тихону было 7 лет, скончался его отец — Иоанн Михайлович, еще ранее умерла мать — Мария Никандровна. Детей, а кроме Тихона, в семье Архангельских были еще сын Александр и дочь Анна, взяли на воспитание сначала дядя — священник с. Троекурово Николай Никандрович Андреев, а затем его дочь — Зиновия Николаевна, вышедшая замуж за Петра Алексееви¬ча Веселовского, рукоположенного в 1886 г. в священника Никольской церкви с. Слободка Лебедянского уезда. Там, в Слободке, на берегах реки Красивая Меча, недалеко от сел Попово и Троекурово, и рос Тихон Архангельский. Наверняка в детстве и юности он часто слышал от деда и дяди рассказы о затворнике Илларионе, его богоугодной жизни, молитвенных подвигах и
Дмитриевская церковь Троекуровского монастыря. Фото автора, 2004 г
Дмитриевская церковь Троекуровского монастыря. Фото автора, 2004 г.
Владимирский собор Троекуровского монастыря. Фото автора, 2004 г
Владимирский собор Троекуровского монастыря. Фото автора, 2004 г.

чудесах прозорливости и исцелений. Живое обще¬ние со свидетелями пра¬ведной жизни преподоб¬ного Илариона Троеку¬ровского должно было укрепить юношу в жела¬нии продолжить семей¬ную традицию и посвя¬тить свою жизнь служе¬нию Господу и людям в священном сане.
В 1893 г. Тихон Ар¬хангельский поступил в Тамбовскую духовную семинарию, которую окончил в 1899 г., после чего 5 сентября т. г. был определен в псаломщики Успенской церкви с. Се- меновка Козловского уезда6. А 9 февраля сле¬дующего 1900 г. Тихон Иванович Архангель¬ский женился на дочери священника с. Копыл то¬го же Лебедянского уезда Иоанна Димитриева Хи¬онии7, родившейся в этом селе 6 апреля 1883 г. Вен¬чание состоялось в Ни¬кольской церкви с. Ко¬пыл, и можно с уверенно-стью предположить, что Тихон Иванович и Хио¬ния Ивановна были зна¬комы с детства, ведь село Копыл находится в доли¬не той же реки Красивая Меча, на полпути между селами Слободка и Трое¬курово.
19 марта 1900 г. Пре¬освященным Георгием, епископом Тамбовским,
Тихон Иванович Архан¬гельский был рукополо¬жен в сан священника к монастырско-приходской церкви во имя св. Димитрия Солунского при Троекуровском женском монастыре8.
Эта монашеская обитель была основана в 1857 г. по духовному завещанию прп. Илариона Троекуровского сперва как женская община, а в 1871 г. утверждена как общежительный монастырь с наименованием Димитриевский (по храму) Иларионовский (в честь небесного покро¬вительства ее настоящего основателя). Храмом обители с 1859 г. была деревянная Владимир¬ская церковь над могилой затворника Илариона, уже к этому времени особо почитавшемуся за богоугодную жизнь жителями как Тамбовской, так и соседних губерний9. Позднее, в 1880—1893 гг., на месте разобранной деревянной церкви и над могилой затворника Илариона был постро¬ен огромный Владимирский собор, давший новое название обители — Троекуровский Влади¬мирский Иларионовский женский монастырь.
А в 1863 г. Преосвященный Феодосий, епископ Тамбовский и Шацкий просил Святейший Синод о причислении приходской Димитриевской церкви с. Троекурово к женской общине по причине неудобства исправления службы в домовой церкви Троекуровской общины, тесной и ветхой. Владелица села графиня А. А. Бобринская оказалась не против этого введения, но с ус¬ловием, что прихожане храма останутся ими и далее, с чем согласились сами жители с. Троеку¬рово, близлежащих деревень и причт храма.
В ответ на это прошение последовал указ Святейшего Синода, и 1 марта 1864 г. Димитриевская церковь стала храмом Троекуровской Иларионовской женской общины. Церковь св. Ди¬митрия
Семья Архангельских. Фото 1905 г.
Семья Архангельских. Фото 1905 г.
Солунского — самый старый храм Троеку- ровского монастыря. Она была построена вместо прежней деревянной церк¬ви, стоявшей на берегу ре¬ки Красивая Меча, мест¬ной помещицей Прасковь¬ей Михайловной Раевской в 1811 — 1814 гг. Главный престол ее посвящен свя¬тому великомученику Ди-митрию Солунскому, при¬дел с правой стороны — святому великомученику Георгию Победоносцу, с левой — святому велико¬мученику Иоанну Воину. В трапезной части храма при его основании были устроены на хорах два при¬дела во всё пространство трапезной — во имя Иоан¬на Предтечи и Архистрати¬га Михаила. Позднее, ви¬димо, с причислением Ди- митриевского храма к жен¬скому монастырю, престо¬лы были упразднены для расширения места в срав¬нительно небольшом для крупного села и общежи¬тельного монастыря храме.
Димитриевская церковь необычна по архитектуре — она двухколокольная. 
Хиония Ивановна Архангельская. Фото 1920-х гг.Тихон Иванович Архангельский. Фото 1905 г.
Хиония Ивановна Архангельская. Фото 1920-х гг.Тихон Иванович Архангельский. Фото 1905 г.

Западный вход храма украшен лоджией с двумя колоннами. В лоджии расположены входы на колокольню. Храм, его трапезная и даже апсида — двусветные. Храмовая часть представляет со¬бой кубовидный двусветный объем, украшенный пилястрами, карнизами и увенчанный цилин¬дрическим барабаном второго яруса с куполом и главкой. На одной из колоколен местными по¬мещиками были устроены часы с боем. На другой располагались колокола весом 21 пуд 14 фун¬тов, 4 пуда 35 фунтов и несколько малых10.
В связи с тем, что Димитриевский храм с 1864 г. кроме приходского стал еще и монастыр¬ским (с ежедневными богослужениями), причт его был увеличен. С этого времени в штат церк¬ви входили два священника и два диакона. Настоятелем Димитриевского храма тогда был о. Никандр Тимофеевич Андреев — дед сщмч. Тихона Ивановича Архангельского. Он был пере¬веден в Троекурово из соседнего села Губино в 1858 г. и до 1872 г. служил в приходско-монас¬тырской церкви, после чего к Димитриевской церкви был переведен из с. Попово его сын — свя¬щенник Николай Никандрович Андреев. А уж на место своего дяди и воспитателя в 1900 г. и был определен к храму Троекуровского монастыря молодой священник Тихон Архангельский.
Через четыре года — 15 мая 1904 г. — в связи с отделением Димитриевской церкви от Трое- куровского монастыря и переводом штата монастырских священнослужителей во Владимир¬ский собор обители, о. Тихон был назначен настоятелем приходского храма11. С 1913 года о. Тихон был настоятелем Владимирского собора обители.
Добросовестный и ревностный молодой священник сразу же был привлечен к важному делу обучения и воспитания детей в духе Православной Церкви — до самой революции он состоял заведующим и законоучителем Троекуровской церковно-приходской школы, преподавал Закон Божий в местной двухклассной земской школе. На хорошем счету был о. Тихон и у епархиаль¬ного начальства — несколько лет был духовно-судебным следователем 2-го Лебедянского бла- гочиннического округа, а также помощником благочинного12.
В Троекурово у Тихона Ивановича и Хионии Ивановны Архангельских родилось восемнад¬цать детей, из которых выжило только девять: дочери Александра (р. 8 апреля 1901 г.), Юлия (р. 16 мая 1904 г.), Ирина (р. 4 мая 1905 г.), Вера (р. 4 апреля 1912 г.), Варвара (5 ноября 1914 г.) и Елена (р. 1923 г.) и сыновья — Михаил (р. 6 ноября 1907 г.), Вячеслав (р. 3 марта 1911 г.) и Владимир (р. 1 марта 1917 г.).13
Большая семья священника жила в небольшом кирпичном доме за монастырской оградой, пристроенном к причтовому дому Троекуровского женского монастыря на живописном берегу реки Красивая Меча. Основным источником пропитания для Архангельских стала земля, в ра¬боте на которой принимали участие все старшие дети. Особенно в трудные и голодные годы по¬сле революции. По воспоминаниям Веры Тихоновны Архангельской, которой родителями бы¬ло поручено ухаживать за домашними животными, "... с хозяйством скучать было некогда; и от¬ветственность у меня была большая за каждую живность. В школьном возрасте обязанности еще сложнее становились — помогать по хозяйству приходилось особенно в летнее время; на¬пример, чуть свет будила меня мама отогнать скот в стадо, часто самой перед этим надо было подоить корову или козу. Согнав скот, надо было накормить индюшат, для чего еще где-то кра¬пивы нарвать и, порубив помельче, намешать пополам, с чем мама скажет, с отходами от стола или еще с чем-то. А малюткам индюшатам начинали с яичка или творога, потом переходили на более грубые корма, как подрастут; кормить их приходилось часто, так как молодняк птица про¬жорливая. Теленка с козленком надо было напоить и на привязь развести, а потом следить за ними, чтобы не запутались, и не забывать поить, загонять на ночлег и так далее"14.
К двадцати соткам огорода по многодетству священника было добавлено еще столько же. И работы на земле "с весны особенно невпроворот. Новь из-под каких-то старых строений при¬ходилось каждый год понемногу раскапывать с великим трудом, так как там была масса камней; не столько времени землю копали, сколько камни ведрами таскали".
По словам Варвары Тихоновны, семья Архангельских жила с большими трудностями. "Жи¬ли в основном хлебопашеством, сеяли рожь, овес, гречку, сажали картошку, капусту. Поля об¬рабатывали сами — папа и старшие братья, а мы были все помощники. Было у нас две коровы, лошадь и птица"15. Несмотря на тяжелый каждодневный труд и наличие домашней скотины, се¬мья о. Тихона жила бедно, особенно тяжело пришлось в голодные 1918—1922 гг.: ". зимами го¬лодали сильней, летом-то зелени всякой добавлялось в меню. Помню, варили суп чаще из зеле¬ни или с добавкой крапивы, зеленой ботвы разной — свекольной, картофельной и даже листьев липовых с дерева; вдобавок некоторые травы сырыми ели".
Вообще дети о. Тихона и матушки Хионии постоянно помогали родителям по хозяйству — кроме работы в поле и огороде, дежурили во дворе при домашней скотине, таскали на ночь во¬ду из реки, помогали вязать одежду, вышивали ковры и пр. Но не только физической работой было наполнено детство сыновей и дочерей троекуровского батюшки. Отец Тихон и матушка Хиония с раннего детства учили детей основам христианской веры, приучали молиться до и по¬сле еды, ходить в храм на праздничные и воскресные богослужения, поститься в соответствии с церковным уставом. Постоянно, а во время поста ежедневно, родители заставляли детей читать Закон Божий и рассказывать о прочитанном отцу или матери во время работы в поле, огороде или доме. Вячеслав частенько ходил с Хионией Ивановной на службу в монастырский храм, где помогал матушке на клиросе.
Хиония Ивановна запомнилась детям как очень трудолюбивая, религиозная женщина, стро¬гая по отношению к детям в вопросах воспитания. Матушка Хиония растила детей в духе бла¬гочестия и воздержанности, требовала от них послушания и порой наказывала за мелкие про¬ступки и детские шалости — купание в речке без разрешения, разговоры в храме во время служ¬бы или после молитвы на трапезе и т. д. В свою очередь, о. Тихон сам подавал детям пример до¬бросовестного и ревностного служения в качестве пастыря для многочисленных прихожан, мо¬нахинь и послушниц Троекуровского женского монастыря. Дети мало видели его дома — еже¬дневные и долгие монастырские службы, большой круг обязанностей настоятеля Владимирско¬го собора и законоучителя в церковно-приходской и земской школах, следственные обязаннос¬ти по духовно-судебному ведомству, помощь благочинному поглощали большую часть дня ба¬тюшки. А ведь еще была тяжелая работа в домашнем хозяйстве — там, где требовалась мужская сила. По ночам же дети часто становились свидетелями долгих ночных молитвенных бдений родителя в красном углу. Когда же отдыхал о. Тихон, внешне не производивший впечатления крепкого и сильного телом человека, не знал никто. Приветливый и
Троекуровский женский монастырь. Фото 1920-х гг.
Троекуровский женский монастырь. Фото 1920-х гг.
отзывчивый на людское горе, он "всегда мог утешить пришедшего к нему с бедой человека. Отец Тихон был человеком ре-шительным и твердым, и в его присутствии невозможно было выразиться грубо или непотребно — он всегда в этих случаях останавливал и делал замечание. При всем том он был немногословен и сдержан"16.
Голодные послереволюционные годы только усложнили и без того тяжелую жизнь троеку- ровского батюшки. К этому добавились проблемы, связанные с враждебным отношением к Церкви и ее служителям со стороны Советской власти. Первая волна красного террора унесла тысячи безвинных жизней православных священно- и церковнослужителей. Многие, пережив¬шие Гражданскую войну, пали перед соблазном обновленчества. Советская власть, видевшая в обновленческом движении реальный шанс подчинить своим целям деятельность Русской Пра¬вославной Церкви, всячески подталкивала духовенство в "объятия высшего церковного управ¬ления". Любопытны в этом отношении анкеты, которые были вынуждены заполнить в 1922 г. все священнослужители, в том числе и Тихон Иванович Архангельский. После 9 вопросов био¬графического характера в подобном анкетном листе следовало 5 вопросов, из которых можно было сделать четкий вывод об отношении "служителя культа" к новой власти и обновленческо¬му движению, его политической ориентации. Так, на вопрос: "Ваше отношение к Советской власти?" — о. Тихон ответил кратко, но исчерпывающе: "Подчиняюсь". Относительно проектов обновленчества по реформированию Русской Православной Церкви священник высказал свое решительное несогласие с проектами двоебрачия духовенства и уничтожения монашества17. Высказанная в анкетном листе позиция о. Тихона Архангельского в ключевых вопросах взаи¬моотношения богоборческого государства и Православной Церкви стали началом крестного пути священномученика.
Семья Архангельских во дворе своего дома в с. Троекурово. Фото конца 1920-х гг.
Семья Архангельских во дворе своего дома в с. Троекурово. Фото конца 1920-х гг.
Семья о. Тихона как "вредного элемента" и "ли¬шенца" облагалась повы¬шенным налогом. В 1925 г. у Архангельских была кон¬фискована одна из двух коров, еще через четыре года священника и вовсе раскулачили, отобрали дом, практически все, что было в доме и оставшуюся домашнюю живность18. Самого батюшку за эти го¬ды несколько раз арестовывали. По воспоминани¬ям дочерей, он "сидел под арестом больной и простуженный по нескольку су¬ток, приходил домой весь изможденный".
Разорение и гибель ждали и Владимирский Иларионовский женский монастырь в с. Троекурово, в котором служил о. Тихон. К концу 1923 г. вла¬сти рапортовали о закрытии монастыря и даже начали открыто распоряжаться его имуществом —
20 ноября 1923 г. была объявлена продажа различных построек обители и раздел их между местными ведомствами. Однако многие сестры, несмотря на открытые гонения со стороны местных властей, не покину¬ли Троекуровскую обитель. Продолжал совершать богослужения в монастырских храмах про¬тоиерей Тихон Архангельский, сестры пытались вести хозяйство. Подтверждением этого слу¬жат документы 1926 г., когда во время переписи Троекуровский монастырь был выделен как от¬дельный населенный пункт с 95 хозяйствами и населением в 25 мужчин и 187 женщин19.
Второй раз попытка закрыть монастырь произошла в 1927 г. Именно тогда власти запретили совершать богослужения и отобрали у насельниц оставшиеся здания и постройки. Впрочем, часть сестер всеми правдами и неправдами оставалась в родных монастырских стенах, а многие из них так до конца своих дней и прожили на территории обители. Лишенный возможности служить во Владимирском соборе монастыря, о. Тихон, по-видимому, в 1927—1929 гг. совершал богослужения в приходской Димитриевской церкви, располагавшейся на территории обители. Настоятелем ее в эти годы был священник Георгий Васильевич Голубев, хорошо знавший Ти¬хона Ивановича, так как еще до революции служил в Троекуровском монастыре диаконом.
Окончательное официальное решение о ликвидации Троекуровского монастыря последова¬ло в 1930 г. — решением облисполкома ЦЧО от 16 мая Троекуровский монастырь был закрыт, а здания его переданы для использования под "местные нужды"20.
Но еще ранее, в январе или феврале 1929 г., когда жить в Троекурово стало уже невозможно, а угроза нового ареста повисла над о. Тихоном и его семьей дамокловым мечом, семья Архан¬гельских покинула родное село.
Епископ Липецкий Уар (Шмарин). Фото 1927 года
Епископ Липецкий Уар (Шмарин). Фото 1927 года
Затемно, на санях, предложенных кем-то из сель¬чан, хорошо относившихся к священнику и его се-мье, Архангельские переехали в Лебедянь к знако¬мым — Чухровым. Весной семья перебралась в при-надлежавший ранее Сорокину большой каменный дом на берегу Дона с большим двором и садом. По словам Елены Тихоновны Архангельской, год в этом доме прожили "как в сказке". О. Тихон служил на приходе в каком-то селе в трех километрах от Ле¬бедяни. Это, скорее всего, одно из следующих селе¬ний — Волотово, Черепянь или Старое Ракитино.
Осенью уехал в Москву Вячеслав Тихонович и забрал с собой сестер Веру и Варвару, а также млад-шего братишку Володю. С Тихоном Ивановичем и Хионией Ивановной осталась только Елена, разде-лившая с родителями тяготы скитаний в эти годы.
Зиму 1930 г., после того как дом в Лебедяни был отобран, Архангельские провели в сторожке на при¬ходе Тихона Ивановича. Летом священника переве¬ли в с. Ильино Липецкого района. В то время Лебе¬дянь и часть бывшего уезда вместе с Липецком и его окрестностями с 1926 г. входили в состав новообра¬зованной Липецкой епархии, управлял которой епископ Уар (Шмарин), близко и хорошо знавший
о. Тихона Архангельского. Дело в том, что в 1918—1926 гг., вплоть до своей архиерейской хиро¬тонии, священник Петр Алексеевич Шмарин служил в Никитской церкви с. Иншаково, Тютче- во тож, находившемся рядом с Троекурово. Видимо, там-то они и подружились, а то, что отно¬шения Владыки Уара и о. Тихона можно охарактеризовать именно таким образом, не вызывает сомнения. По словам Елены Тихоновны Ар¬хангельской, и о. Тихон, и Хиония Ивановна не раз ездили к Владыке в Липецк с
Троцкая церковь с. Куймань. Фото автора, 2005 г.
Троцкая церковь с. Куймань. Фото автора, 2005 г.
различными вопросами, порой даже с целью посоветоваться по домашним проблемам.
Именно Владыка настоял на том, чтобы вести Елену в Москву, когда у той серьезно заболели глаза21. По благословению Владыки Уара о. Тихон и переходил из храма в храм по мере их закрытия властями.
В Ильино о. Тихон прослужил около года.
Лучше всего из этого периода Елена Тихоновна запомнила осеннее воскресенье, когда во время службы в 
Протокол допроса Т.И. Архангельского. 1937 г. ГАЛО
Протокол допроса Т.И. Архангельского.  1937 г. ГАЛО
храме вдоль церковной ограды прошла колонна с транспарантами и революционными песнями, возможно, с барабаном — было, по ее словам "очень шумно и громко".

В 1932 г., когда о. Тихон слу¬жил уже в с. Белоколодске, не¬далеко от Липецка (ныне с. Па- ды Липецкого района), его вновь арестовали за "антисовет¬скую деятельность". Тогда свя¬щенник две недели пробыл в ли¬пецкой тюрьме и был отпущен. После этого семья Архангель¬ских, прожившая лето и зиму в церковной сторожке, перебра¬лась в с. Патриаршее (Донское Задонского района). "Жили мы на берегу речушки, притоке До¬на, в маленькой избушке". Там Елена Тихоновна пошла в шко¬лу, сразу во второй класс. Потом семье священника предложили перейти в новый просторный дом, но относительно хорошая и спокойная жизнь в Патриаршем для Архангельских вскоре за¬кончилась — зимой закрыли храм. Пришлось вновь собирать свое нехитрое имущество и пе¬ребираться на новое место.
Так, зимой 1933 года о. Ти¬хон стал священником Троицкой церкви с. Куймань, лежавшего почти на полдороге между Ли¬пецком и Лебедянью. Многие жители этого большого села обрадовались, когда в пустовавшем в последнее время храме вновь появился батюшка. Сперва Архангельские остановились у "ка¬кой-то женщины, но весной перешли в небольшую избушку" на крестьянском дворе Андрея Ва-сильевича Жданова в слободе Закуйманке. В 1936 г. к родителям приехала овдовевшая дочь Ирина с четырьмя маленькими детьми.
Примерно в начале 1937 г. был арестован регент церковного хора села Куймань Левон Сам¬сонович. Наверное, с этого времени каждый день ждал ареста и о. Тихон, но ничем не выдавал детям своей тревоги. Продолжал служить в храме как ни в чем не бывало, работал по хозяйст¬ву. Между тем маховик массовых репрессий против православного российского духовенства вновь начал набирать обороты. Итоги всесоюзной переписи населения 1937 г., в которую был впервые включен вопрос о религиозных убеждениях, показали, что более 40 % взрослых граж¬дан СССР исповедовали себя православными верующими22. Это означало, что все почти двад¬цатилетние усилия богоборческой власти в борьбе с Русской Православной Церковью и право¬славным народом обернулись крахом. Почти половина населения страны продолжала оставать¬ся православной, сохраняя национальные духовные корни. Поэтому 2 июля 1937 г. Политбюро приняло решение о проведении массовых репрессий против духовенства и верующих мирян.
Одна из страниц письма Хионии Ивановны детям из тюрьмы. 1937 г. ГАЛО
Одна из страниц письма Хионии Ивановны детям из тюрьмы. 1937 г. ГАЛО
Как работала запущенная адская машина троек по схеме "арест—допрос—приговор— расстрел" свидетельствуют данные правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий: в 1937 году было арестовано 136 900 православных священнослужителей, из них расстреляно — 85 30023.
9 августа 1937 г. настал черед и о. Тихона Архангельского — он был арестован уполномоченным Трубетчинского районного отделения НКВД Петровым и на основании постановления от 5 августа пре-провожден в липецкую городскую тюрьму24. При аресте и обыске в доме Архангельских были изъяты паспорт о. Тихона, 178 книг, различная переписка, деревянный крест, церковные печати, а также газеты советского и дореволюционного периодов.
Сейчас из следственного дела Т.И. Архангельского ясно, что основанием для ареста священника послужили показания двух жителей с. Куймань, еще 31 июля на допросе засвидетельствовавших, что Архангельский является "злейшим врагом Советской власти и систематически проводит среди жителей Куймани контрреволюционную агитацию"25.
Тем временем 10 августа в Трубетчино состоялся первый допрос о. Тихона в качестве обвиняемого по статьям 19—58 п. 8 и 10 ч. 2 за "антисоветскую деятельность". На вопрос все того же сержанта НКВД Петрова признает ли он себя виновным в проведении "антисоветской деятельности, проводимой среди населения Куймани" с помощью религиозных предрассудков, священник ответил категорически: "Виновным себя в этом не считаю". На двух других кратких допросах, проводившихся в Липецке 2 сентября и 1 октября 1937 г., о. Тихон все также твердо продолжал отвергать все обвинения, отрицая и показания свидетелей, в один голос и порой дословно совпадающими фразами утверждавших, что батюшка "высказывал клевету на колхозы... террористические намерения против коммунистической партии и правительства ... выступал против реализации займа ... распространял контрреволюционную провокационную клевету"26.
Чтение материалов этого следственного дела (как, впрочем, и подавляющего большинства ему подобных) убеждает: все уже было решено заранее, и подследственному оставалось только выбрать один из возможных вариантов развития событий — пойти на сделку с совестью, предать свою веру и сделать то, что от тебя требуют, либо, не изменив своим убеждениям и идеалам, остаться самим собой и наверняка погибнуть. Последний путь выбрал о. Тихон Архангельский.
Никитская церковь с. Тютчево. Фото автора, 2004 г.
Никитская церковь с. Тютчево. Фото автора, 2004 г.
Елена Тихоновна Архангельская и Вячеслав Владимирович Ястребов (внук Т.И. Архангельского) на берегу р. Красивая Ме¬ча у места, где стоял дом Архангельских в с. Троекурово. Фото автора, 2004 г.
Елена Тихоновна Архангельская и Вячеслав Владимирович Ястребов (внук Т.И. Архангельского) на берегу р. Красивая Ме¬ча у места, где стоял дом Архангельских в с. Троекурово. Фото автора, 2004 г.
Троекуровский женский монастырь. Фото С.В. Смирнова, 2005 г.
Троекуровский женский монастырь. Фото С.В. Смирнова, 2005 г.
Отрицая свою вину, не лжесвидетельствуя ни против себя, ни против ближних, ни против Церкви, он как бы заранее примерял на себе мученический венец. Но эти проявления духовно¬го величия — не просто свойства мужественного и сильного человека. Это плод той духовной жизни, которую вел христианин до этого, это плод любви ко Христу и такого смирения, когда христианин, не надеясь на свои силы, уповает лишь на Бога. Тогда только сбывается обетова¬ние Спасителя: "Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; Ибо не вы бу¬дете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас" (Мф. 10, 19—20). Поэтому, по словам священника Олега Митрова, "непризнание вины, зафиксированное в протоколе допроса обви¬няемого, свидетельствует о присутствии Духа Божия в мученике или исповеднике, и здесь не¬возможна какая-то случайность или фальсификация"27.
4 октября 1937 г. тройка управления НКВД по Воронежской области на своем заседании приговорила Архангельского Тихона Ивановича к расстрелу. Там же, в бывшем тюремном зам¬ке Липецка или в одном из секретных мест для казней 17 октября 1937 г. приговор о примене¬нии высшей меры социальной защиты был приведен в исполнение. Тело мученика за веру бы¬ло погребено в одной из тайных могил, где нашли свой последний приют многие невинноуби¬енные.
Хиония Ивановна и дети с самого дня ареста о. Тихона не знали, куда его увезли. Лишь по¬том, когда стало известно, что содержится он в липецкой тюрьме, начались постоянные поезд¬ки Хионии Ивановны в Липецк, Лебедянь и Москву к родственникам и знакомым за советом и безуспешные хлопоты в различных инстанциях об арестованном. А зимним декабрьским вече¬ром в дом Архангельских явились трое "молодчиков из сельсовета". Узнав, что матушки Хио¬нии нет дома, забрали у Ирины Тихоновны паспорт матери и написали на клочке бумаги без пе¬чати и штампа карандашом "расписку". Сквозь зубы один из них сказал: "Скажите спасибо, что так написал". 12 декабря Хиония Ивановна вернулась домой и, узнав, что за ней уже приходи¬ли, твердо решила: "Надо собираться, все равно возьмут". Вечером Елена Тихоновна проводила матушку до сельсовета, где та назвала себя и напомнила, что за ней уже приходили домой. "Ос¬тавайтесь", — ответили ей. Вскоре ее отправили в Трубетчино. Туда на следующий день Елена Тихоновна отвезла Хионии Ивановне еще некоторые вещи, продукты и бидон со святой водой. Из Трубетчино вскоре Хионию Ивановну перевели в данковскую тюрьму. Там на единственном допросе 20 декабря от матушки Хионии также требовали признания в антисоветской деятель¬ности, якобы проводимой ей вместе с Тихоном Ивановичем в Куймани. Но на все угрозы и тре-бования признать себя виновной она отвечала твердо: "В антисоветской деятельности виновной себя не признаю. Свидетельские показания о своей антисоветской деятельности я отрицаю"28.
Вот строки из письма Хионии Ивановны детям, ясно свидетельствующие о ней как исповед¬нице: "...Спросили, верю ли я в то, что Бог спас евреев, потопив фараона в море; я сказала: верю, и за это меня назвали троцкисткой и сказали, что таких как я нужно уничтожать как врагов со¬ветской власти. Теперь я на себе испытала, как Слово Спасителя не едино не пройдет не испол¬нено... Лампаду Господу жгите и молитесь, чтоб Господь меня и вас укрепил в его святой вере. Не судите меня, но прошу — простите и молитесь. Сию минуту меня допрашивали, чем я зани¬маюсь в Куймани. Что вы в Куймани свили гнездо? Чего не убираетесь оттуда, там люди рабо¬тают, а вы — паразиты. Вы у меня дождетесь лагеря, я вас в лагерь упеку. Я говорю — воля ва¬ша. А я жизнь жила, грешила и должна понести наказание за грехи. А начальник зашумел: враг! Враг! Самый настоящий враг!.. Судя по допросу, у начальника никакого материала не было, но он очень и очень строго шумел на меня. Я никогда ничего не говорила никому из крестьян про Советскую власть, ну а ложь всегда может быть. Дорогие мои, прошу вас, надейтесь и моли¬тесь — Бог не без милости, нигде Своих рабов не оставит без помощи, и молитесь Богу, чтоб Он укрепил Своих рабов, привет мой всем, всем и спасибо за ваши труды. Простите меня. Храни вас Господь и его Пречистая Матерь"29.
В обвинительном заключении от 22 декабря 1937 г. в вину Х.И. Архангельской были постав¬лены "пораженческая агитация", упование на "приход к власти царя", "контрреволюционная агитация против мероприятий по выборам в Верховный Совет" и т. д. Решением тройки от 31 декабря 1937 г. Хиония Ивановна Архангельская была приговорена к 8 годам лишения свобо¬ды в исправительно-трудовом лагере, которые провела в тюрьме города Шацка Рязанской об¬ласти.
В 1940 г. дочь Хионии Ивановны Александра Тихоновна написала жалобу, в которой требо¬вала освободить матушку, так как в 1938 г. врачи признали ее тяжело больной и неспособной обходиться без посторонней помощи. Но поставленный медиками диагноз не повлек за собой обычного в таких случаях досрочного освобождения. В результате повторного рассмотрения де¬ла "злейший враг Советской власти" матушка Хиония была оставлена в тюрьме и отбыла прак¬тически весь срок заключения. Ее освободили лишь осенью 1945 г., когда стал очевидным смер¬тельный исход болезни.
Хиония Ивановна приехала в Мичуринск к дочери Юлии, а после возвращения из немецко¬го плена Веры Тихоновны с ребенком, попросила: "Вера, вези меня умирать ближе к родным могилкам — в Курапово (село, расположенное чуть ниже Троекурово по течению Красивой Ме¬чи. — Прим. А.Н.), а потом к нашей вдове Ирине". Втроем — Хиония Ивановна, Вера Тихонов¬на и маленькая Лариса — приехали сперва в Лебедянь, а дня через три-четыре холодным но¬ябрьским вечером поехали на лошади в Курапово, едва не свалившись по дороге в темноте вме¬сте с лошадью и телегой в глубокий овраг. Поселились они в деревне Кривушкино на окраине села Тютчево, где Ирина Тихоновна купила небольшой домик на деньги, вырученные от прода¬жи двух каучуковых галош. "После приезда в Кривушкино мама совсем свалилась. Через ме¬сяц она умерла с диагнозом рак горла. Хоронить ее пришлось мне"30. Погребена Хиония Ива¬новна была на кладбище близ приходской Никитской церкви с. Тютчево. Той самой, в которой несколько лет до этого служил священномученик Уар (Шмарин), первый епископ Липецкий, поддерживавший в трудные времена семью Архангельских. К сожалению, сегодня могила испо¬ведницы Хионии Архангельской на заброшенном кладбище у полуразрушенного и осквернен¬ного храма безвозвратно утеряна.
По-разному сложилась судьба детей Тихона Ивановича и Хионии Ивановны. Но почти все дожили до времен перестройки и реабилитации жертв репрессий 1930-х гг. Хотя никто из них до хрущевской “оттепели" ничего не знал о судьбе отца. Лишь в 1953 г. на запрос Ленинского райкома КПСС, сделанный по просьбе Вячеслава Тихоновича Архангельского, проживавшего в тот момент в Ашхабаде, был получен официальный ответ, в котором говорилось, что Т.И. Ар¬хангельский был осужден и расстрелян за участие в террористической группе. Запрос В.Т. Ар¬хангельского на имя генерального прокурора СССР в 1956 г. с просьбой о пересмотре дела не дал результата — заключением КГБ и прокуратуры по Липецкой области приговор тройки был оставлен в силе. Лишь в 1989 г. оставшиеся в живых дети Тихона Ивановича и Хионии Иванов¬ны дождались частичного восстановления справедливости — заключениями прокурора Липец¬кой области от 12 июня и 23 августа Т.И. и Х.И. Архангельские был реабилитированы31. А еще через 11 лет мученическая смерть и исповедничество о. Тихона и матушки Хионии стали осно¬ванием для прославления их в лике святых среди множества других Новомучеников и Испо¬ведников Российских, пострадавших за веру в XX столетии.
Память священномученика Тихона и исповедницы Хионии Архангельских (17 (4) октября и в соборе Новомучеников и Исповедников Российских в первое воскресенье после 7 февраля (25 января)) празднуется ныне и в возрожденном в 2003 г. Свято-Димитриевском Иларионовском женском монастыре. 
1 Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ сто-летия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 5. — Тверь, 2001. С. 280—292.
2 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 17215, 18327.
3 ГАЛО. Ф. 273. Оп. 5. Д. 29. Л. 67об.—68.
4 ГАЛО. Ф. 12. Оп. 1. Д. 13. Л. 195; ТЕВ. 1869 № 21. С. 226.
5 Жизнеописание старца Илариона, Троекуровского затворника и история Троекуровского Свято-Димитриевского Иларионов- ского женского монастыря. — Липецк, 2004. С. 68.
6 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2274. Л. 223 об.
7 ГАЛО. Ф. 273. Оп. 5. Д. 246. Л. 358об.—359.
8 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2274. Л. 223 об.
9 ТЕВ. 1861. № 6. С. 39—40.
10 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 491. Л. 11.
11 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2274. л. 223 об.
12 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2274. ЛЛ. 223об.—224 об.
1 3 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2274. ЛЛ. 224; ГАЛО. Ф. 273. Оп. 5. Д. 370. Л. 114 об.— 115.
14 Архангельская В.Т. Что я еще не забыла. Рукопись. Л. 2.
15 "Мое оружие крест — и молитва" // Православная Москва. № 24. 2004. С. 8.
16 Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX сто-летия. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 5. — Тверь, 2001. С. 282.
1 7 ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2421. Л. 234.
1 8 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 18327. Л. 6.
19 Списки населённых мест Тамбовской губернии. Вып. 3. — Тамбов, 1927. С. 16.
20 ГАЛО. Ф. Р—1. Оп. 1. Д. 329. Л. 402 об.
21 Архангельская Е.Т. Воспоминания о моем отце. Рукопись. С. 2
22 Дамаскин (Орловский), игумен. История Русской Православной Церкви в документах Архива Президента Российской Федера¬ции — /В кн.: Память мучеников и исповедников РПЦ. Труды. Выпуск 1. Новомученики ХХ века. — М., 2004. С. 7
23 Там же. С. 8.
24 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 18327. Л. 1—3.
25 Там же. ЛЛ. 12—14 об.
26 Там же. Л. 11—20.
27 Митров О. Опыт написания житий святых, новомучеников и исповедников Российских. Проблемы жанра —/В кн.: Память му-чеников и исповедников РПЦ. Труды. Выпуск 1. Новомученики ХХ века. — М., 2004. С. 26.
28 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 17215. Л. 6.
29 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 17215. Л. 13.
30 Архангельская В.Т. Что я еще не забыла. Рукопись. Л. 34.
31 ГАЛО. Ф. 2210. Оп. 1. Д. 18327. Л. 50; Д. 17215. Л. 22.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Источник:
http://www.theprayerbook.info/2883-svyaschennomuchenik-tihon-i-ispovednica-hioniya-arhangelskie.html



Священномученик Тихон родился 30 мая 1875 года в селе Больше-Попово Воронежской губернии в семье священника Иоанна Архангельского. Родители умерли рано, и младших детей - Тихона и его сестру - воспитывали их двоюродная сестра Зинаида и ее муж Петр. В свое время они отдали Тихона учиться в Духовную семинарию, по окончании которой он женился на благочестивой девице Хионии. Она родилась 8 апреля 1883 года в селе Новый Копыл Воронежской губернии в семье священника Иоанна Дмитриева. Впоследствии у отца Тихона и Хионии Ивановны родилось восемнадцать детей; первая дочь родилась в 1901 году, а последняя - в 1923-м. Из всех детей выжили девять: шесть дочерей и трое сыновей, остальные умерли во младенчестве. Вскоре после венчания Тихон Иванович был рукоположен в сан священника ко храму в селе Троекурово Воронежской епархии, неподалеку от города Лебедянь. Село Троекурово располагалось в живописном месте на берегу реки Красивая Меча неподалеку от женского монастыря, ныне разрушенного. Священнику выделили землю, и большая семья жила тем, что они получали от занятий сельским хозяйством. Участок земли был не лучшим, засорен камнями, и пришлось приложить много труда, чтобы его очистить. На земле работали все старшие дети, что приучило их ко всякого рода труду и помогло впоследствии перенести обрушившиеся на них испытания. Воспитанием детей занималась Хиония Ивановна. Она была женщиной глубоко религиозной и благочестивой и научила детей молиться и при всех трудностях обращаться к единому Богу. Во все большие и малые церковные праздники дети вместе с нею шли в церковь. Она приучила их поститься в соответствии с церковным уставом, а во время гонений в двадцатых годах эти посты зачастую перемежались с голодом, следствием нашедших на всю страну бедствий. В посты откладывалось чтение светских книг и читался лишь Закон Божий. Прочитанное дети рассказывали отцу или матери. Поскольку времени, свободного от работы, было немного, то рассказывали за работой - в огороде или в поле, за вязанием чулок или варежек. Отец Тихон был добросовестным и ревностным пастырем, он много молился и часто служил. Приветливый и отзывчивый на людское горе, он всегда мог утешить пришедшего к нему с бедой человека. Отец Тихон был человеком решительным и твердым, и в его присутствии невозможно было выразиться грубо или непотребно - он всегда в этих случаях останавливал и делал замечание. При всем том он был немногословен и сдержан. За безупречное и ревностное служение священник был возведен в сан протоиерея. В 1928 году власти закрыли храм в селе Троекурово и решили записать священника в кулаки, чтобы затем раскулачить и отобрать все имущество. Но в сельсовете многие относились к отцу Тихону с большим уважением, и один из служащих сельсовета пришел к нему домой и сообщил, что задумали относительно священника власти. - Чем мы будем ждать, когда придут и вышвырнут нас из дома, - сказала решительно Хиония Ивановна, - лучше сейчас собрать все необходимое и уехать на первое время в Лебедянь. Отец Тихон с ней согласился. Они собрали самые необходимые вещи, запрягли лошадь в маленькие крестьянские сани, и тот же член сельсовета, который предупредил о раскулачивании, отвез их в город. Первое время они снимали угол на квартире, а затем маленькую комнату. Епископ Липецкий Уар (Шмарин) направил отца Тихона служить на приход, расположенный в трех километрах от Лебедяни; здесь он прослужил около года, а затем власти и здесь храм закрыли. Это было время, когда властями по всей стране была развернута кампания по закрытию храмов. Епископ Уар направил священника в храм в селе Ильинском, но и здесь храм вскоре закрыли, и тогда епископ направил его в храм в селе Патриарши, где священник прослужил около года, а затем и здесь храм был закрыт. В Патриарши к отцу Тихону приехал посланец от прихода храма, расположенного в селе Куймань, и предложил ему пойти служить к ним. Получив благословение епископа Уара, отец Тихон переехал в Куймань. Это было большое село, населенное преимущественно благочестивыми и глубоко верующими крестьянами, так что храм во время служб всегда был полон молящихся. Отдельного дома здесь для священника уже не было, и отец Тихон снимал маленькую избушку в крестьянском дворе у Андрея и Елены Ждановых; между семьями крестьянина и священника сложились добрые христианские отношения, полные взаимной любви и мира. Здесь отец Тихон прослужил до ареста. Старшие дети разъехались, с родителями осталась жить только младшая дочь Елена, а в 1936 году после смерти мужа к ним переехала дочь Ирина, у которой было четверо маленьких детей. День 9 августа 1937 года выдался теплым. Вся семья хозяев, священник, матушка и дети находились в доме, но по теплости дня дверь на улицу была распахнута настежь. Вдруг около дома остановилась машина, из нее вышли люди в форме и направились к дому. Войдя, один из них сразу подошел к отцу Тихону и спросил: - Оружие есть? - Есть! - ответил священник. - Крест и молитва! Сотрудники НКВД разбрелись по дому и стали переворачивать вещи. Один из них забрался за печь, вынул из своей кобуры пистолет и затем, выйдя из-за печи, показал его приехавшим вместе с ним военным и сказал: - Вот его оружие! Отца Тихона увели в легком летнем подряснике, не дав одеться и собраться. После ареста священника прошло три дня, и Хиония Ивановна сказала дочери: "Ну, пойди ты, что ли, найди отца. Там милиционер живет, - и она объяснила дочери, где именно, - спроси его, куда они его дели". Дочь нашла милиционера и спросила его об отце. - Ну что я могу сказать, - ответил тот, - я могу только одно сказать, что их увезли в Трубетчино. Трубетчино было небольшим, расположенным в стороне от дорог, селом, которое на то время стало районным центром, здесь были сооружены временные тюремные бараки, и сюда со всего района свозили арестованных, здесь проходило краткое следствие, после которого заключенных увозили в Липецк. Из Трубетчина отца Тихона перевели в тюрьму в городе Липецке. Во время допросов следователь требовал от священника признательных показаний: - Свидетельскими показаниями вы достаточно уличены в антисоветской деятельности, проводимой среди населения села Куймань. Следствие требует от вас правдивых показаний. - Да, я согласен с той формулировкой свидетелей, что в моем понимании коммунисты - люди неверующие, заблудившиеся, пропащие и ведут народ к погибели в будущей загробной жизни. Они должны познать Бога. На земле абсолютной правды нет, а правда есть только на небе. - Вы высказывали террористические намерения по адресу партии и правительства? - Террористических намерений я никогда не высказывал и не считаю себя в этом виновным. - Расскажите о ваших преступных связях. - Преступных и других каких-либо связей у меня нет. Подобного рода допросы продолжались в течение двух месяцев. Следователь спрашивал, состоял ли священник в контрреволюционной организации, которую возглавлял епархиальный архиерей, и получал ли он от него задания по ведению контрреволюционной деятельности, на что отец Тихон отвечал категорическим отказом и несогласием. - Показаниями свидетелей вы достаточно изобличаетесь в контрреволюционной деятельности, - продолжал настаивать следователь, - дайте о ней показания. - Показания свидетелей я отрицаю, так как никакой контрреволюционной работы я не вел. - Вы говорите неправду. Вам зачитываются показания свидетелей, из которых видно, что вы вели контрреволюционную агитацию, используя религию, как предрассудок, и высказывали террористические намерения против руководителей партии и советский власти. - Все эти обвинения я отрицаю, а также отрицаю и показания свидетелей, как вымышленные. - Расскажите о ваших контрреволюционных связях и об их характере! - потребовал следователь. - Никаких контрреволюционных связей у меня нет, и не было, - ответил священник. На этом допросы были окончены. 4 октября 1937 года Тройка НКВД приговорила отца Тихона к расстрелу. Приговоренных к расстрелу казнили за окраиной города Липецка. Перед расстрелом сотрудник НКВД спросил отца Тихона: - Не отречешься? - Нет, не отрекусь! - ответил священник. Протоиерей Тихон Архангельский был расстрелян 17 октября 1937 года и погребен в общей ныне безвестной могиле. Хиония Ивановна не оставляла попыток узнать об участи мужа и не раз ходила к местным властям, требуя от них ответа. Они отмалчивались, а она, как человек решительный и прямой, сделала им за это выговор. А выходя из сельсовета, сказала: "Мужа забрали, ничего от них невозможно добиться, это какое-то безобразие". Один из представителей властей однажды пригрозил: - Смотрите! Вы слишком много болтаете! Мы и вас заберем! - Вот и хорошо! - ответила Хиония Ивановна. - Заберите меня, пожалуйста, я там, может быть, с отцом Тихоном увижусь! Вскоре после этого разговора Хиония Ивановна уехала в Москву к жившим там сестрам - посоветоваться, как жить и что делать дальше, и как продолжать хлопоты об отце Тихоне. В ее отсутствие в дом пришли представители сельсовета, и один из них спросил ее дочь Ирину: - Где Хиония Ивановна? - Ее сейчас здесь нет, - ответила Ирина. - Она уехала к сестрам в Москву. Они, однако, стали демонстративно обыскивать дом в поисках хозяйки. Вскоре после этого приехала Хиония Ивановна, и ей рассказали об обыске. - Надо собираться, - сказала она. - Я уже чувствую, что возьмут. А я прятаться ведь не буду. И уж раз вызывали, я сама лучше пойду к ним. Она оделась; приготовившись к аресту, собрала необходимые вещи, и они вместе с дочерью Еленой пошли в сельсовет. Это был вечер 12 декабря 1937 года. Хиония Ивановна поздоровалась, назвала себя, а затем, напомнив, что они уже приходили за ней, спросила: - В чем дело? Зачем я вам нужна? - Оставайтесь. Вы тут останетесь, - сказали они ей. И Хиония Ивановна попрощалась с дочерью. Всех арестованных отправляли в Трубетчино. Дочь, придя домой, собрала продукты, взяла бидон со святой водой и отправилась в Трубетчино, где встретилась с матерью и все ей передала. На допросе следователь спросил Хионию Ивановну: - Вы обвиняетесь в антисоветской деятельности, признаете себя виновной? - В антисоветской деятельности виновной себя не признаю, - ответила она. - Свидетельскими показаниями вы достаточно изобличаетесь в антисоветской деятельности, дайте правдивые показания. - Свидетельские показания о своей антисоветской деятельности я отрицаю. - Вы лжете, следствие требует от вас правдивых показаний. - Я следствию даю только правдивые показания, никакой антисоветской деятельности я не проводила. - Вам зачитываются показания свидетелей о вашей антисоветской деятельности, признаете себя виновной? - Свидетельские показания о моей антисоветской деятельности я отрицаю. Из тюрьмы Хиония Ивановна написала письмо детям, которое смогла писать лишь урывками в течение нескольких дней, начав его до официальных допросов и окончив после того, как следствие было завершено. "14/ХП. Дорогие мои дети, - писала она, - вот три дня я в клетке, а думаю - вечность. Допроса форменного не было еще, но спросили, верю я в то, что Бог спас евреев, потопив фараона в море, я сказала, верю, и за это меня назвали троцкисткой, которых нужно уничтожать, как врагов советской власти. Теперь я на себе испытала, как слово Спасителя ни едино не пройдет не исполнено. Я в жизни своей имела всегда грех судить, других осуждала без всякого на то права, и вот теперь сама попала под суд, а если б никого не судила, была бы не судима. Была властна, все делала, как мне угодно, вот теперь лишили свободы, без разрешения и на двор не ходим, а терпим от раннего вечера до полного рассвета, что некоторым мучительно, поэтому приходится больше говеть и меньше есть и пить. Дорогие мои, возьмите себе на память о мне хоть по маленькой вещичке из бедного моего имущества. Дорогой Володя просил карточку, дайте ему... и с птичками мою кружку, она у Веры в квартире, - Володе. Лене - швейную машину и чайную ложечку. Ируша, если ты не получила по квитанции деньги, то у Лены есть папины деньги, немного, тогда вместе их тратьте, а о нас с отцом не поскупитесь, лампаду Господу жгите и молитесь, чтоб Господь меня и вас укрепил в Его святой вере. Не судите меня, но, прошу, простите и молитесь. Дорогого Мишу и Володю очень жалею, но если они женятся в такое трудное время, то еще больше жалею; но если не могут не жениться, то выбирайте жену с благословения Божия, а по-собачьи не сходитесь, можно благословение получить - знаете, как. Кому из вас папин крест на память, но не для поругания, дорогой Володя, бойся Бога прогневлять. Славу мне очень жаль, как он заблудился, откуда нет возврата, но для Бога ничего невозможного нет - Он разбойника спас во едином часе. Сподоби, Господи, заблудшихся детей моих спасти, Тебе же веси судьбами, Господи, молитвами Пречистыя Богородицы. Дорогая Ируша, спеши деньги получить по колхозной справке и возьми из моего пальто стежку, отнесите с Леной к Прасковье Ивановне, и она с другой старушкой накроют тебе пальто твоим спорком. Лене к пальто нужно верх или весь новый, или подбавить к красному спорку, а лучше бы спорок красный - ребятам, а ей два метра купить без четверти, а сшить ей необходимо длинное пальто с воротником... но, в общем, спешите обе вы себе пальто поделать, в Лебедяни, я думаю, это сделать дешевле, и, думаю, они, то есть Прасковья Ивановна со старухой, не унесут у сирот и сделают тепло. Рясы папины - драповую Лене, а холодную пусть пока бережет -сгодится. А теплую стеганую рясу хотела я Фролушке на помин, а там как вы знаете, но что-нибудь ему необходимо дать. Ряса-то для вас всех кроме как вместо одеяла ни на что не годится. Ируша! С Тимофеем Ильичом необходимо нужно говорить о всех вас, и если тебя возьмут, то еще более о всех детях, возможно, его Господь умудрит с Его помощью устроить всех сирот у себя, вблизи теток и Шуры, а там как Господу угодно, да будет Его святая воля. Я думаю, вам с хозяевами в их избу перейти, в экономии топки, но жить вместе - не баловаться детям, чтоб хозяев не обидеть. Ира, ты свой самовар не бери у них, довольно вам одного, а в Липецке еще есть примус. Крест в корзине у Веры. Ира, необходимо обе бурки вам спешить сшить, тебе и Лене, а кожу для них из папиных сапог, и серые валенки также подшить кожицей из голенищ, и тогда они в галоши хороши будут... Ира, уж очень в бурках удобно, делай для себя, но только потолще их настегать, теплее. Не продавайте обуви, вас много. Папины валенки мне бы хотелось Володе на память. Ребятки пусть берегут свою обувь; детки, все башмаки блюдите в порядке. Коля, те ботиночки с галошами, дорогой, найди и рыбьим жиром намажь, они сохранятся должее. Милые ребятки, не шалите и с Леной дружны будьте, а ты, Лена, тихо, но учи их, а не обижай. С Тимофеем Ильичей непременно нужно видеться, или его сюда, или к нему нужно доехать и умолять его приютить вас у себя; и с Асей и со всеми родными говорить необходимо и умолять их вас у Тимофея устроить, а в Куймани жить вам не дадут ни минуты. Сию минуту меня допрашивали, чем я занимаюсь в Куймани. Вы уберетесь ли из Куймани? Вы агитацией занимаетесь против советской власти, как ваш муж, вы сектанты, не велели Ждановой идти в колхоз, и она не пошла. Я говорю, что это все ложь, никому я этого не говорила, пусть будет мне очная ставка, я лжи не боюсь, а мой муж сам против сектантов выступал. Он говорит, где ваш муж? Я говорю, не знаю. Как, не знаю? Он контрреволюционер, он сам мне сказал, что у советской власти правды нет, его нужно расстрелять; а вы уберетесь из Куймани, паразиты? Я говорю, если прикажете, то уберусь, и давно бы убралась, если бы мне сироты1 не вязали рук. Что ваша дочь делает, чем занимается, на какие средства вы живете? Я говорю, дочь продала свой домишко и проживаем его. Что вы в Куймани свили гнездо? Чего не убираетесь оттуда, там люди работают, а вы паразиты? Вы у меня дождетесь лагеря, я вас в лагерь упеку Я говорю: воля ваша. А я жизнь жила, грешила и должна понести наказание за грехи. Но начальник зашумел: враг! враг! самый настоящий враг! пишите акт (к секретарю). И проводили меня опять под замок. Ну, дорогие, спешите убраться из Куймани быстрее, а то и Иру и всех размечут, а я прошу вас, надейтесь и молитесь - Бог не без милости, нигде Своих рабов не оставит без помощи, и молитесь Богу, чтоб Он укрепил Своих рабов, привет мой всем, всем и спасибо вам за ваши труды. Простите меня. Храни вас Господь и Его Пречистая Матерь. Дорогая Варя! Как ты? Как твое здоровье? Чего тебе на память, сама не знаю, возьми себе для халата дедушкин пояс, на отделку, и еще чего найдешь. Не забывай Бога, ребенка окрести, если некому, то бабушка любая или сама, достань святой водицы, а самое лучшее, Софья Ивановна у себя сами окрестят - это и папа всегда говорил бабке делать, а не крещеного не оставь. Будь здорова, пекитесь вместе о всех детях и Лене, и о их выезде к Тимофею. Вера! Принимай участие и ты. Судя по допросу, у начальника никакого материала не было, но он очень и очень строго шумел на меня. Я никогда ничего не говорила никому из крестьян про советскую власть, ну а ложь всегда может быть. Ну, будьте здоровы, ваша мать. Храни вас Господь". 31 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила Хионию Ивановну к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Заключение она была отправлена отбывать в тюрьму в городе Шацке Рязанской области. 20 мая 1938 года тюремные врачи составили акт о состоянии ее здоровья и предложили освободить ее в соответствии с законом, так как обследование показало, что она не может обходиться без посторонней помощи. Однако уполномоченный НКВД потребовал не рассматривать вопрос о ее досрочном освобождении ввиду ее резких по отношению к советской власти высказываний. Хиония Ивановна была освобождена в конце 1944 года после того, как стал очевиден смертельный исход болезни. Первое время она жила у дочери Юлии в Мичуринске, а когда приехала другая дочь, Вера, Хиония Ивановна попросила перевезти ее поближе к могилам родных. Они выехали в ненастный ноябрьский день и едва доехали, чудом перебравшись по гнилым ялам моста и едва не упав вместе с лошадью и повозкой в глубокий овраг. Хиония Ивановна поселилась возле села Тютчево в деревне Кривушке, где ее дочь Ирина купила за две пары галош небольшую избушку. Доехав до дома, Хиония Ивановна совсем разболелась и теперь почти не вставала с кровати, но, несмотря на это, она взялась подрабатывать шитьем. Давали ей за работу продукты, часть из них она отдавала дочерям, а часть оставляла на свои поминки, - и молилась, и заготавливала все на свою смерть, чтобы по возможности никого не обременить. Последние недели перед смертью она вследствие болезни уже не принимала никакой пищи. Скончалась Хиония Ивановна в декабре. Похоронили ее на местном кладбище 22 декабря 1945 года. ----- 1 Дети дочери Ирины - сыновья Николай, Михаил, Аркадий, Борис.



--------------------------------------------------------------------------------
Источник:
http://www.lpgzt.ru/aticle/23958.htm


Священномученик Тихон и исповедница Хиония

25.06.2012 "ЛГ:итоги недели".
// Общество
Протоиерей Тихон Архангельский с семьей
Село Большое Попово появилось в конце XVI или начале XVII века как поселение на Поповой поляне. В документах 1627-1628 годов упоминается село Большая Попова Поляна на озёрке под Романцовским лесом. В 1646 году упоминается церковь в селе, которая была, скорее всего, деревянной.

Каменную тёплую церковь во имя Николая Чудотворца построили в 1780 году. Главный престол был освящён во имя Николая Чудотворца, правый придельный – во имя святой Софии и её дочерей – святых великомучениц Веры, Надежды, Любви, а левый придельный – во имя великомученика Феодора Стратилата.

Сейчас церковь восстановлена, на колокольне появились колокола, регулярно проводятся службы. Кроме того, силами волонтёрского отряда молодёжи и прихожан обустраивается источник Казанской иконы Божией Матери возле деревни Степановка.

С селом Большое Попово связана жизнь священномученика Тихона Архангельского, который родился 1 июня (по старому стилю) 1875 года в селе Попово Лебедянского уезда Тамбовской губернии (ныне село Большое Попово Лебедянского района Липецкой области) в семье приходского священника Иоанна Михайловича Архангельского и его супруги Марии Никандровны. На следующий день после рождения младенец был крещён, а восприемниками при этом были местный помещик деревни Куликовка Николай Иванович Емельянов и родная тётка — Параскева Никандровна Андреева.

Тихон Архангельский окончил курс Тамбовской духовной семинарии. Служил в храме Дмитрия Солунского в селе Троекурово Лебедянского уезда, в церкви в селе Куймань, которая также принадлежала Лебедянского уезду.

4 октября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Тихона к расстрелу за контреволюционную деятельность. Казнили отца Тихона за окраиной Липецка. Перед расстрелом сотрудник НКВД спросил батюшку: «Не отречешься?» «Нет, не отрекусь!» – ответил священник.

Протоиерей Тихон Архангельский был расстрелян 17 октября 1937 года и погребён в общей ныне безвестной могиле. Хиония Ивановна (его супруга) не оставляла попыток узнать об участи мужа и не раз ходила к местным властям, требуя от них ответа. Они отмалчивались, и она, как человек решительный и прямой, сделала им за это выговор. А выходя из сельсовета, сказала: «Мужа забрали, ничего от них невозможно добиться, это какое-то безобразие». Один из представителей властей однажды пригрозил: «Смотрите! Вы слишком много болтаете! Мы и вас заберём!»

«Вот и хорошо! – ответила Хиония Ивановна. – Заберите меня, пожалуйста, я там, может быть, с отцом Тихоном увижусь!»

12 декабря 1937 года Хиония Ивановна сама пришла в НКВД. Её тоже обвинили в антисоветской пропаганде. 31 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила Хионию Ивановну к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Заключение она отбывала в тюрьме города Шацка Рязанской области. 20 мая 1938 года тюремные врачи составили акт о состоянии её здоровья и предложили освободить заключённую в соответствии с законом, так как обследование показало, что она не может обходиться без посторонней помощи. Однако уполномоченный НКВД потребовал не рассматривать вопрос о её досрочном освобождении ввиду её резких по отношению к советской власти высказываний.

Хиония Ивановна была освобождена в конце 1944 года после того, как стал очевиден смертельный исход болезни. Умерла она 22 декабря 1945 года, похоронили жену священника, исповедницу Хионию в деревне Кривушке возле села Тютчево на местном кладбище.

Память священномученика Тихона и исповедницы Хионии Архангельских с особым благоговением празднуется в возрождённом Свято-Димитриевском Иларионовском женском монастыре, где отец Тихон прослужил у престола Божия почти 30 лет, как «свой» храмовый праздник. День памяти – 17 октября.

---------------------------------------------------------------------------------------------

Источник:

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ТИХОН И ИСПОВЕДНИЦА ХИОНИЯ АРХАНГЕЛЬСКИЕ
Священномученик Тихон родился 30 мая 1875 года в селе Больше-Попово Лебедянского уезда Тамбовской губернии (ныне территория Воронежской епархии) в семье священника Иоанна Архангельского. Родители умерли рано, и младших детей — Тихона и его сестру — воспитывали их двоюродная сестра Зинаида и ее муж Петр. Они отдали Тихона учиться в Воронежскую Духовную семинарию, по окончании которой он женился на благочестивой девице Хионии. Она родилась 8 апреля 1883 года в селе Новый Копыл в семье священника Иоанна Дмитриева. Впоследствии у отца Тихона и Хионии родилось восемнадцать детей. Из них выжили лишь девять: шесть дочерей и трое сыновей, остальные умерли во младенчестве. Вскоре после венчания Тихон был рукоположен в сан священника ко храму в селе Троекурово, недалеко от города Лебедянь.
Село Троекурово располагалось в живописном месте на берегу реки Красивая Меча неподалеку от женского монастыря, ныне разрушенного. Священнику выделили землю, и большая семья жила тем, что получала от занятий сельским хозяйством. Участок земли был не лучшим, засорен камнями, и пришлось приложить много труда, чтобы его очистить. На земле работали все старшие дети, что приучило их ко всякого рода труду и помогло впоследствии перенести обрушившиеся на них испытания.
Воспитанием детей занималась Хиония Иоанновна. Она была женщиной глубоко религиозной и благочестивой и научила детей молиться и при всех трудностях обращаться к единому Богу. Во все большие и малые праздники дети вместе с нею шли в храм. Она приучала их поститься в соответствии с церковным уставом, а во время гонений в двадцатых годах эти посты зачастую перемежались с голодом — следствием нашедших на страну бедствий. В посты откладывалось чтение светских книг и читался лишь Закон Божий. Прочитанное дети рассказывали отцу или матери. Поскольку времени, свободного от работы, было немного, то рассказывали за работой — в огороде или в поле, за вязанием чулок или варежек.
Отец Тихон был ревностным пастырем, молитвенником, часто служил. Приветливый и отзывчивый на людское горе, он всегда утешал пришедшего к нему с бедой человека. В его присутствии невозможно было выразиться грубо или непотребно — он в этих случаях останавливал говорившего и делал замечание. При всем том был немногословен и сдержан. За безупречное служение священник был возведен в сан протоиерея.
В 1928 году власти закрыли храм в селе Троекурово и решили записать священника в кулаки, чтобы затем раскулачить и отобрать все имущество. Но в селе к отцу Тихону относились с большим уважением, и один из служащих сельсовета пришел к нему домой и сообщил, что задумали относительно священника власти.
— Чем мы будем ждать, когда придут и вышвырнут нас из дома, — сказала решительно матушка Хиония, — лучше сейчас собрать все необходимое и уехать на первое время в Лебедянь.
Отец Тихон с ней согласился. Они собрали самые необходимые вещи, запрягли лошадь в маленькие крестьянские сани, и тот же член сельсовета, который предупредил о раскулачивании, отвез их в город. Первое время они снимали угол на квартире, а затем маленькую комнату. Епископ Липецкий Уар (Шмарин) направил священника Тихона служить на приход, расположенный в трех километрах от Лебедяни; там он прослужил около года, а затем власти и здесь закрыли храм. Это было время, когда властями по всей стране была развернута кампания по закрытию храмов.
Священника перевели в храм в селе Ильинском, но и там вскоре ликвидировали приход, и тогда епископ направил его в храм села Патриаршее, где священник прослужил около года, пока и этот храм не закрыли. В Патриаршее к отцу Тихону приехал посланец от прихода храма в селе Куймань и предложил ему перейти служить к ним. Получив благословение епископа Уара, отец Тихон переехал в Куймань. Это было большое село, населенное преимущественно благочестивыми и глубоко верующими крестьянами, так что храм во время служб всегда был полон молящихся. Отдельного дома здесь для священника уже не было, и отец Тихон снимал маленькую избушку в крестьянском дворе у Андрея и Елены Ждановых; между семьями крестьянина и священника сложились отношения, полные взаимной любви и мира. Здесь священник прослужил до ареста. Старшие дети разъехались, с родителями осталась жить только младшая дочь Елена, а в 1936 году, после смерти мужа, к ним переехала дочь Ирина, у которой было четверо маленьких детей.
День 9 августа 1937 года выдался теплым. Вся семья хозяев, священник, матушка и дети находились в доме. Вдруг около дома остановилась машина, из нее вышли люди в форме и направились к дому. Войдя, один из них сразу подошел к отцу Тихону и спросил:
— Оружие есть?
— Есть! — ответил священник. — Крест и молитва!
Сотрудники НКВД разбрелись по дому и стали переворачивать вещи. Один из них зашел за печь, вынул из своей кобуры пистолет и затем, выйдя из-за печи, показал его приехавшим вместе с ним военным и сказал:
— Вот его оружие!
Отца Тихона увели в легком летнем подряснике, не дав одеться и собраться.
После ареста прошло три дня, и Хиония Иоанновна сказала дочери: «Ну, пойди ты, что ли, найди отца. Там милиционер живет, — и она объяснила дочери, где именно, — спроси его, куда они его дели». Дочь нашла милиционера и спросила его об отце.
— Я могу только одно сказать, — ответил тот, — что их увезли в Трубетчино.
Трубетчино было небольшим, расположенным в стороне от дорог селом, которое в то время стало районным центром. Здесь были сооружены временные тюремные бараки, и сюда со всего района свозили арестованных, здесь же проходило краткое следствие, после которого заключенных увозили в Липецк.
Из Трубетчина отца Тихона перевели в тюрьму в городе Липецке. Во время допросов следователь требовал от священника признания:
— Свидетельскими показаниями вы достаточно уличены в антисоветской деятельности, проводимой среди населения села Куймань. Следствие требует от вас правдивых показаний.
— Да, я согласен с той формулировкой свидетелей, что в моем понимании коммунисты — люди неверующие, заблудившиеся, пропащие и ведут народ к погибели в будущей загробной жизни. Они должны познать Бога. На земле абсолютной правды нет, а правда есть только на небе.
— Вы высказывали террористические намерения по адресу партии и правительства?
— Террористических намерений я никогда не высказывал и не считаю себя в этом виновным.
— Расскажите о ваших преступных связях.
— Преступных и других каких-либо связей у меня нет.
Подобного рода допросы продолжались в течение двух месяцев. 4 октября 1937 года «тройка» НКВД приговорила протоиерея Тихона к смертной казни. Приговоренных к расстрелу казнили за окраиной города Липецка. Перед расстрелом батюшку спросили:
— Не отречешься?
— Нет, не отрекусь! — ответил священник.
Священномученик Тихон был расстрелян 17 октября 1937 года и погребен в общей, ныне безвестной могиле.
Матушка Хиония не оставляла попыток узнать об участи мужа и не раз ходила к местным властям, требуя от них ответа. Они отмалчивались, а она, как человек решительный и прямой, сделала им за это выговор. Выходя из сельсовета, сказала: «Мужа забрали, ничего от них невозможно добиться, это какое-то безобразие». Один из представителей власти однажды пригрозил:
— Смотрите! Вы слишком много болтаете! Мы и вас заберем!
— Вот и хорошо! — ответила Хиония. — Заберите меня, пожалуйста, я там, может быть, с отцом Тихоном увижусь!
Вскоре после этого разговора Хиония Иоанновна поехала в Москву к жившим там сестрам. В ее отсутствие в дом пришли представители сельсовета, и один из них спросил ее дочь Ирину:
— Где Хиония Ивановна?
— Ее сейчас здесь нет, — ответила Ирина. — Она уехала к сестрам в Москву.
Они, однако, стали демонстративно обыскивать дом в поисках хозяйки. Скоро вернулась матушка Хиония, и ей рассказали об обыске.
— Надо собираться, — сказала она. — Я уже чувствую, что возьмут. А я прятаться ведь не буду. И уж раз вызывали, я сама лучше пойду к ним.
Она оделась; приготовившись к аресту, собрала необходимые вещи и вместе с дочерью Еленой пошла в сельсовет. Это был вечер 12 декабря 1937 года. Хиония поздоровалась, назвала себя, а затем, напомнив, что они уже приходили за ней, спросила:
— В чем дело? Зачем я вам нужна?
— Вы тут останетесь, — сказали ей.
И Хиония Иоанновна попрощалась с дочерью. Всех арестованных отправляли в Трубетчино. Дочь, придя домой, собрала продукты, взяла сосуд со святой водой и отправилась в Трубетчино, где встретилась с матерью и все ей передала.
На допросе следователь спросил Хионию:
— Вы обвиняетесь в антисоветской деятельности, признаете себя виновной?
— В антисоветской деятельности виновной себя не признаю, — ответила она.
— Свидетельскими показаниями вы достаточно изобличаетесь в антисоветской деятельности, дайте правдивые показания.
— Свидетельские показания о своей антисоветской деятельности я отрицаю.
Из тюрьмы Хиония написала письмо детям. Его она смогла писать лишь урывками, в течение нескольких дней, начав до официальных допросов и окончив после того, как следствие было завершено.
«14/ХII. Дорогие мои дети, — писала она, — вот три дня я в клетке, а думаю — вечность. Допроса форменного не было еще, но спросили, верю я в то, что Бог спас евреев, потопив фараона в море, я сказала, верю, и за это меня назвали троцкисткой, которых нужно уничтожать, как врагов советской власти. Теперь я на себе испытала, как слово Спасителя ни едино не пройдет не исполнено. Я в жизни своей имела всегда грех судить, других осуждала без всякого на то права, и вот теперь сама попала под суд, а если б никого не судила, была бы не судима. Была властна, все делала, как мне угодно, вот теперь лишили свободы, без разрешения и на двор не ходим, а терпим от раннего вечера до полного рассвета, что некоторым мучительно, поэтому приходится больше говеть и меньше есть и пить.
Дорогие мои, возьмите себе на память о мне хоть по маленькой вещичке из бедного моего имущества... Сию минуту меня допрашивали, чем я занимаюсь в Куймани. Вы уберетесь ли из Куймани? Вы агитацией занимаетесь против советской власти, как Ваш муж, вы сектанты, не велели Ждановой идти в колхоз, и она не пошла. Я говорю, что это все ложь, никому я этого не говорила... Ну, дорогие, спешите убраться из Куймани быстрее, а то и Иру, и всех размечут, а я прошу вас, надейтесь и молитесь — Бог не без милости, нигде Своих рабов не оставит без помощи, и молитесь Богу, чтоб Он укрепил Своих рабов, привет мой всем, всем и спасибо вам за ваши труды. Простите меня. Храни вас Господь и Его Пречистая Матерь.»
31 декабря 1937 года Хионию приговорили к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Она была отправлена отбывать заключение в тюрьме города Шацка Рязанской области. 20 мая 1938 года тюремные врачи составили акт о состоянии ее здоровья и предложили освободить исповедницу, в соответствии с законом, так как обследование показало, что она не может обходиться без посторонней помощи. Однако уполномоченный НКВД потребовал не рассматривать вопрос о досрочном освобождении Хионии, ввиду ее резких по отношению к советской власти высказываний.
Она была освобождена в конце 1944 года, после того как стал очевиден смертельный исход болезни. Первое время она жила у дочери Юлии в Мичуринске, а когда приехала другая дочь, Вера, Хиония попросила перевезти ее поближе к могилам родных. Они выехали в ненастный ноябрьский день и с трудом доехали, чудом перебравшись по гнилым ялам моста и едва не упав вместе с лошадью и повозкой в глубокий овраг. Хиония поселилась возле села Тютчево в деревне Кривушке, где ее дочь Ирина купила небольшую избушку. Доехав до дома, исповедница совсем разболелась и теперь почти не вставала с кровати, но, несмотря на это, взялась подрабатывать шитьем. Платили ей ей за работу продуктами, часть из них она отдавала дочерям, а часть оставляла на свои поминки — и молилась, и заготавливала все на свою смерть, чтобы по возможности никого не обременить. Последние недели перед смертью она, по болезни, уже не принимала никакой пищи. Скончалась исповедница Хиония в декабре 1945 года.
Священномученик Тихон и исповедница Хиония Архангельские канонизированы для общецерковного почитания на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в 2000 году.

Комментариев нет:

Отправить комментарий