вторник, 26 марта 2013 г.

архимандрита Серафим (последний настоятель Варлаамо-Хутынского м-ря)

ИСТОЧНИК:
http://www.pravmir.ru/mitra-zolotaya-golova-sedaya%E2%80%A6-rasskaz-arximandrita-pavla-gruzdeva/


Митра золотая, голова седая… Рассказ архимандрита Павла Груздева

Трагична судьба последнего наместника Хутынского монастыря — архимандрита Серафима. О нем отец Павел рассказывал:
«Наш монастырь был от Новгорода десять верст, Хутынь-то. А почему-то очень любили приглашать нашего архимандрита Серафима в Новгород, в гости на всякие праздники. Машин еще у нас не было. И вот с утра пешком тихонько пойдем по дороге, а то и на какой лошадке поедем в красавец город — Новгород Великий. Словом, поехали. Сопровождали нашего архимандрита Серафима чаще всего отец Виталий, иеродиакон Иона, бывало, и я.
А наш архимандрит был когда-то еще в ту войну, императорскую, на фронте. Попали они, часть или вся армия, не знаю, в такое страшное окружение, что насекомых на них было — вшей, значит, — хоть рукой греби. Потом уж все поналадилось, вышли они по милости Божией из окружения, а как долго там были — не знаю. Только с той поры у нашего архимандрита осталась привычка, — о. Павел потянулся рукой к волосам на голове, изображая, как то делал архимандрит Серафим, — ищет он, ищет вшей. «Ага! Вота она!» На себе вшей ловит. Приедем в Новгород, за стол сядем. Рыба на столе новгородская — сигинь, все хорошо. Сидим прекрасно. А наш архимандрит, гляжу — хвать — по фронтовой привычке на себе вшей ловит.
Я ему: «Да отец Серафим! Ведь из бани только. Чисто все. Ну ничего нету…»
Он мне отвечает: «А вот ты побывал бы там, где я был…»
«Ладно, — думаю, — не моего ума дело».
А потом уж, когда наш монастырь разогнали, служил он в церкви села Кучерово, здесь недалеко от Тутаева, там его и убили. Председатель колхоза со своей женой.
А было это в Христов день или на второй день Пасхи. Жена председателя была в церкви. А в ту пору свирепствовал «торгсин», золото скупали. И вот жена председателя колхоза стояла в храме и увидела митру на голове отца Серафима. Я ему и раньше говорил: «Батюшка, не надо надевать, только соблазн». А он мне: «Павлуша, может, они митры сроду-то не видели, пусть порадуются». «Да не надо, не надо!» — отговаривал я его. Ладно!
Пришла жена председателя домой и говорит мужу: «Сегодня в церкви была у попа шапка на голове, чистое золото!»
А митру ему рукоделицы уже здесь сшили — из старых четок, веселинок, одним словом, стекло. Вдруг приходят к нему ночью, на второй день Пасхи — жил он там же, в Кучерове, где и служил. Я тогда жил еще в Мологе, а он в Кучерове. Словом, стучат к нему председатель колхоза с женой. Того-другого с собой ему принесли:
«Отец Серафим, да как мы вас любим, да как уважаем! Извините, что не днем-то пришли, а вот ночью. Сами знаете, люди мы ответственные, время теперь такое, боимся».
«Ладно, ладно! Хорошо! Христос для всех воскресе! Входите».
Открыл дверь и пустил в дом. Пошел он что-то взять, посудину какую или еще что, или прямо тут наклонился, не знаю я точно. А они-то ему топором — у-ух! Голову-то и отхватили. Украли митру, а на ней — ни золота, никакой другой ценности.
Убитого его сюда, в Тутаев привезли. Освидетельствовал врач Николай Павлович Головщиков, работал в санчасти. Ну чего? Ой-ой, да ведь он священник-то, как с ним быть? Родственников никого — монах. Царство небесное отцу Николаю Воропанову, одел, тело ему опрятал… А не знал того, что я знаком был с о. Серафимом, потому и не сообщил. Я уж потом узнал о кончине настоятеля. Отслужил о. Николай панихиду и похоронил архимандрита Серафима за алтарем Троицкого храма.
У нашего архимандрита простота была душевная и телесная. У меня фотокарточка с него есть, — заметил батюшка. — А председателя с женой где-то там судили, судили, но ничего не присудили. Потом, говорят, в войну их убили с детьми.
Так не стало отца Серафима. Голос, правда, был у него слабый, никуды не годен. У нас в монастыре кто хорошо пел? Это был отец Виталий, фамилия Летёнков, Иерофей, Нафанаил, Никодим… Да человек пятнадцать-то монахов. И всех их — оп-ля! Всех выгнали. Вот там, в Новгороде, на Хутынской горе, в обители преподобного Варлаама, были светлые минуты в моей жизни
Рассказы архимандрита Павла (Груздева) : Родные мои. Вып. 2. – Ярославль : Китеж, 2003. – 56 с. : портр., ил.

ИСТОЧНИК:

 В 1920 году  монастырь  был закрыт, монастырское имущество конфисковано, 10 престарелых насельников приписали к обращенным в приходские Преображенскому и Варлаамиевскому храмам, остальных монахов поставили на учет на бирже труда. В 1930 и 1932 годах Варлаамиевский и Преображенский храмы были переданы новгородскому музею, остальные постройки – военному ведомству. В 1932 году последний настоятель монастыря,  архимандрит   Серафим , иеромонахи Виталий и Никодим и несколько послушников переселились в деревню Хутынь и стали совершать регулярные богослужения. Вскоре они были арестованы, обвинены в создании нелегального монастыря и «антисоветской агитации» и приговорены к 3 годам ссылки. В 1937 году иеромонах Виталий был расстрелян. 

     В разное время в корпусах Варлаамо-Хутынского монастыря размещалась школа, тракторная станция, психиатрическая больница. 

     Во времена Великой Отечественной войны почти все постройки монастыря (крепостные стены, домовая церковь, колокольня, трапезная, пристань на набережную, скотный двор) - сильно пострадали. 

     В 50-80-х гг. ХХ в. в полуразрушенные храмы монастыря приходили верующие, зажигали лампады и свечи, и возносили свои молитвы к преподобному Варлааму. 
===========================
ИСТОЧНИК:

Павел (Груздев Павел Александрович)

Авторы воспоминаний о ГУЛАГе
на сайт Музея
[на главную][список][поиск]
 
Черных Н. А. Последний старец : Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева). - Ярославль : Китеж, 2004. – 592 с. : портр., ил.

 << Предыдущий блок     Следующий блок >>
 
- 131 -
Глава V
«Город воли дикой, город буйных сил...»

Некоторое время после закрытия монастыря Павел Груздев жил дома, с родными. Мать, Александра Николаевна, даже надумала женить сына. Мечта «купить гармоню» для Павлуши не оставляла ее.
«Господи, на что же мне гармоня-то?» — отговаривался Павел.
«Жениться надо, семью пора заводить», — не унималась мать. «Да соловецкие чудотворцы! Да как жениться-то? У меня женило ветром побило. В своем округе никто и не знаком», — шутливо вспоминал о. Павел. Но на уговоры матери согласился. Запрягли двух лошадей, поехали в соседний Брейтовский район. «Мамка не ездила, бабка со мной да тятя». В одной из деревень указали им дом с подъездом, ворота тесовые, крашеные. Зашли, на иконы перекрестились, хозяевам поклонились. Бабка Марья Фоминишна, старуха умная, речь повела как опытная сватья:
—     Вот, милые хозяева, у вас, говорят, товар есть, а у нас купец.
Выходят пять девок, дочери хозяйские, красавицы, все дородные, в широких сарафанах, платки на груди повязаны. «Что ж делать-то? — опешил жених. — Которая хорошая-то? Да все одинаковые!»
— Кто же невеста из вас будет? — допытывается сватья.
— Все невесты, — отвечает хозяин. Сел Павлуша рядом с одной из них.
— Как же тебя зовут? — спрашивает.
Молчит девка. «Я и поглажу ее — все равно молчит.

- 132 -
И высоко, и низко — ну, везде гладил. Молчит, зараза, никак не разговаривает».
— Бабка, — не выдержал Павлуша, — немая девка-то!
И тут вдруг она говорит:
— Ты откуда приехал?
— Вот, мол, оттуда.
— А мимо нашего сарая ехал?
— Ехал.
— И глядел, какой сарай-то хороший?
— Да глядел я на него!
— А видал — хоро-о-шая куча? Это я наср...ла!
— Ба-а-бка! — вскочил с места жених. — Поедем домой! Ду-у-ура!
Запрягли лошадей, вернулись домой. Больше Павла Груздева женить не пытались. А был у отца его Александра Ивановича фронтовой друг еще со времен Первой Мировой войны, принявший постриг в обители преподобного Варлаама Хутынского в Новгороде — иеродиакон Иона Лукашов. В тяжкие дни войны с германцами, когда их взвод попал в окружение, и голодать пришлось так, что варили и ели кожаные ремни, помощник командира взвода Лукашов (а командиром был сам Александр Иванович Груздев, в то время унтер-офицер) дал обет: если удастся выжить, посвятить свою жизнь Богу. К нему-то, бывшему своему боевому товарищу, а ныне отцу Ионе, и обратился с письмом Александр Иванович: «Я к тебе пришлю Павёлку». Монахов в Хутыни было в то время уже очень мало, наместником до последних дней оставался архимандрит Серафим. И Хутынская братия с радостью приняла двадцатилетнего изгнанника из разгромленной Мологской обители, чтеца и звонаря Павлушу Груздева.
«Льется монастырский благовест волной, льется над широким Волховом рекой ...» —

- 133 -
запоет, бывало, отец Павел среди застольной беседы, вспомнив любимый Новгород. «Как я любил этот красавец город!» — признается он в своих дневниках.
Мологские и новгородские земли соседствовали испокон веков — и даже основание Афанасьевского Троицкого монастыря, или, как он назывался в старину — Холопьего на Песках, одна из легенд связывает с новгородцами. Отдаются гулким эхом предания в темных сводах истории, и молясь у раки с мощами преподобного Варлаама Хутынского, послушник Павел, без сомнения, слышал это из глубины веков идущее эхо. Иначе разве оставил бы он в своих тетрадях такое количество исторических сведений и преданий, связанных с Великим Новгородом!
Из древних северных городов Господин Великий Новгород выделяется ярким и сильным характером (а города, как и люди, имеют свой характер, свою судьбу). Принято считать Киев матерью городов российских, но Великий Новгород был отцом Руси: только Ильменские поселенцы именовались в древности славянами, и это название перешло позднее ко всем славянам, и святой апостол Андрей Первозванный, по словам летописца Нестора, был у озера Ильмень — «прииде в Словены, идеже ныне Новгород».
Именно новгородцы, убежденные советом своего старейшины Гостомысла, вместе с Кривичами, Весью и Чудью отправили посольство за море, к Варягам-Руси, сказав им: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: идите княжить и владеть нами». И северная часть нашего отечества стала называться Русью, по имени князей Варяго-Русских, и старший из них Рюрик, по кончине братьев своих Синеуса и Трувора, основал Монархию Российскую.
А уже после того единоземцы Рюриковы Аскольд и Дир отправились из Новгорода в Константинополь искать счастья и, увидев на высоком берегу Днепра ма-

- 134 -
ленький городок Киев, завладели им и стали княжить до тех пор, пока Олег не привел малолетнего князя Игоря, сына Рюрика... Великий Новгород на севере, Киев на юге, словно соперничая в богатстве и благочестии, почти одновременно стали возводить свою Святую Софию Премудрость Божию: Софийский храм в Киеве заложен в 1037 году прежним правителем Новгорода Ярославом Мудрым, София Новгородская — в 1045 году старшим сыном Ярослава, новгородским князем Владимиром.
Отец Павел любил торжественную красоту Софийского собора, великолепно знал его историю и святыни. Удивительно, как юноша из провинциального Афанасьевского монастыря с образованием «один класс церковно-приходской школы» сумел так изучить и исследовать историю всех многочисленных храмов и обителей Новгорода. Но любовь к чтению, пытливый ум и превосходная память сформировали тот могучий запас знаний, который был в своем роде уникальным и восхищал всех, кому отец Павел хотя бы частично открывал его, хотя сам батюшка прикидывался «стариком-дураком». Еще в Мологе, когда после выхода известного указа закрыли все церковно-приходские школы, в том числе и Афанасьевскую, где выучились отец, тетки и вся груздевская родня, восьмилетний Павёлка, проучившись всего «полторы зимы», сам стал осваивать книжную-премудрость:
— Пасу ли скот, занят ли работой на монастырской молочной ферме или еще где нахожусь при деле, а хоть и в конюшне — книги всегда при мне. Евангелие, Псалтирь или «Жития святых» — только выпала свободная минута, достаю из-за пазухи, а если в поле, то из котомки с хлебом — и читаю...
Поэтому и Святая София открыла молодому послушнику свои тайны. Софийский собор о. Павел знал, как свои пять пальцев:

- 135 -
«Свято-Софийский собор в городе Новгороде зачали сооружать в 1045 году и закончили в 1052-м. Строили и украшали его цареградские мастера и художники, «церковь сиюустроиша весьма прекрасну и превелику». Матерьялом для собора служили булыжные камни, плита и кирпичи разных размеров. Стены собора имеют толщину 1,25 метра. В соборе восемь каменных четвероугольных столбов, на них утверждены верхние своды с куполом. <...>»
Несколько страниц занимает в тетрадях о. Павла подробное описание Софийского собора, которое заканчивается указанием местонахождения святых мощей князя Феодора Ярославича (†1232) и святителя Иоанна (†7 сентября 1186). «В юго-западном приделе находятся гробницы строителя собора князя Владимира, умершего в 1052 году и матери его Анны-Ингигерды, умершей в 1050 году, а также в соборе почивают под спудом многие угодники Божий», — добавляет о. Павел.
Благоверный князь Владимир Ярославич, создатель Софийского собора, и мать его княгиня Анна, помощница и участница в созидании храма, открыто почивают под сводами собора, память их совершается местно 4 октября и 10 февраля — это одни из самых первых новгородских святых.
Вообще древней Руси свойственна семейственная святость, что видно на примере многих княжеских семей, и не только княжеских, но и простолюдинов, из которых вышли такие светочи русского православия, как преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский.
Ярослав с помощью новгородцев отмстил окаянному Святополку за убийство братьев, святых князей Бориса и Глеба, а граждане новгородские за свое мужество получили льготные ярославовы грамоты и право выбирать собственных властителей — то, что в последующие века называлось новгородской вольницей.

- 136 -
Избранный народом князь «целова крест на воли Новгородской и на всех грамотах Ярославлих», а место, куда сходились новгородцы на вече для совета, с того времени и доныне называется Ярославовым Дворищем.
Никто не смел назначать епископов в Новгород, поэтому даже простой инок мог стать новгородским архиереем, вопреки положенной церковной, строго соблюдаемой иерархии. Примером тому — покоящийся в Софийском соборе под спудом вместе с другими новгородскими святителями архиепископ Симеон, причисленный к лику святых.
Не будучи ни священником, ни даже диаконом, Симеон был возведен народом в архипастыри по жребию — из простых иноков и спас Новгород от братоубийственного кровопролития. Дело было так. Некто простолюдин, именем Стефан, житель Торговой стороны, поссорился с боярином Данилой Божиным, ссора их переросла в настоящее гражданское противостояние, когда простонародная Торговая и знатная Софийская сторона пошли, что называется, стенка на стенку. Звонили в колокола, вооружились и с громкими криками, стараясь занять Великий мост, стреляли друг в друга. В это самое время случилась ужасная гроза: «в лютую ту брань быстъ гром велик и молнии блистание, и дождь, и град» — как пишет летописец. Архиепископ Симеон облачился в святительские ризы и, сопровождаемый духовенством, вышел к народу, став посреди моста. Благословляя и ту, и другую стороны животворящим крестом, Симеон говорил разгневанным людям: «Идите в домы свои с Богом и с миром!» В одно мгновение шум и ярость утихли, граждане, словно опомнившись, в безмолвии разошлись по домам.
Крест, который держал в руках владыка Симеон, вышиною был в 2,4 метра — это одна из многих Новгород-

- 137 -
ских святынь, особо почитаемая о. Павлом. «Этот великолепный резной липовый крест находился в часовне на краю Волховского моста, — пишет он в новгородских воспоминаниях. — На кресте сделана надпись, что он сооружен в 1548 году повелением раба Божия Петра Неве-жина на мосту, по преданию же — он был водружен в землю при строении святой Софии, в 1065 году похищен Всеславом Полоцким, но отбит Глебом Святославичем Тмутараканским и возвращен в Новгород. В 1418 году владыка Новгородский Симеон, держа его в руках, прекратил мятеж, возникший из столкновения людина Степанко с боярином Божиным. Можно полагать, что древний Чудный Крест погиб в один из опустошительных новгородских пожаров и взамен его в 1548 году был поставлен другой. Часовня Чудного Креста принадлежала Ефремо-Перекомскому монастырю».
Отец Павел знал поименно и помнил по датам всех новгородских святых, кто и в каком храме покоится, каждому из них был записан тропарь или акафист в батюшкиных тетрадях. С Новгорода началось паломничество о. Павла в древние века, и давно почившие архипастыри, князья, миряне и преподобные, юродивые Христа ради стали как бы его близкими знакомыми, что-то вроде землячества объединяло их. Да, это землячество, но землячество небесное, если можно так сказать, — начинающееся на вполне определенной географически территории, на конкретной местности земного отечества и уходящее в отечество небесное, а из определенного времени и века — в бытие вечное...
Более тридцати новгородских святых, начиная с первого епископа Иоакима (†1030) и заканчивая преподобным Арсением (†1570), перечисляет о. Павел в своих тетрадях. В шестнадцатом веке вместе с новгородской вольностью (Новгород был присоединен к Московскому

- 138 -
государству еще при Иоанне III) иссякла и новгородская святость, явление удивительное, исполненное внутренней простоты, силы и поэзии.
В Грановитой палате Новгородского Кремля о. Павел посетил келью архиепископа Иоанна, который святительствовал в Новгороде более двадцати лет (†1186 г.)
В начале 30-х годов, когда Павел Груздев жил в Новгороде, в этой келье еще висел в узеньком окошке на цепочке медный умывальник с носиком — с этим умывальником связано старинное предание из жития св. Иоанна, которое подробно записал о. Павел:
«Однажды, когда святитель совершал свое молитвенное правило, лукавый бес, чтобы устрашить его мечтами и отвлечь от молитвы, начал плескать воду в келейной умывальнице. Но святитель, уразумев бесовское мечтание, оградил умывальницу крестным знамением и связал сим в оной искусителя. Палимый силою крестною, лукавый вопиял человеческим голосом, умоляя об освобождении. Когда же святитель спросил, кто он и как вошел сюда, лукавый отвечал, что он бес, что он вошел в ложницу, желая смутить его и отвлечь от молитвы, но что он обманулся и никогда не будет его смущать лестными мечтами. Тогда св. Иоанн сказал искусителю: «За твою бесстудную дерзость повелеваю тебе в сию же ночь перенести меня во святой град Иерусалим и поставить у храма Гроба Господня, а потом в сию же ночь опять возвратить меня в мою келью, и тогда я отпущу тебя».
Бес превратился в коня и «рабски исполнил повеление человека Божия, вооруженного знамением креста», — они понеслись по воздуху. В Иерусалиме святитель Иоанн преклонил колени пред порогом храма Гроба Господня, врата сами собой открылись и сами собой зажглись все лампады, «чтобы человек Божий без малейшего затруднения мог довершить столь чудно начатое им путешествие».

- 139 -
На обратном пути из Иерусалима со святителя в пределах княжества Тверского упал с головы клобук, и на том месте построен Клобуков монастырь.
Но на этом не кончились отношения св. Иоанна с бесом, который воздвиг на святителя лютое гонение. Он старался бросить на него тень подозрения: приходящим в келию святителя бес показывал женскую утварь и одежду, а однажды, при стечении народа, вышел из келий в образе девицы и, преследуемый народом, исчез за Грановитой палатой. Среди народа поднялся ропот, и когда Иоанн вышел на шум, его осыпали ругательствами, с великим бесчестием повлекли к Великому мосту, посадили на плот, «да плывет из града вниз по реце как недостойный» Но, к удивлению народа, плот поплыл не вниз по Волхову, а вверх к озеру. Архиепископ плыл, а пораженный необычностью явления и уже раскаявшийся народ бежал вдоль берега и умолял Иоанна о прощении. Незлобивый святитель, молился за оскорбившую его паству. За полпоприща от Юрьева монастыря плот остановился у левого берега Волхова, и на этом месте был положен камень с крестом»
Грановитая палата, где жил святитель Иоанн, расположена на Владычном дворе направо от Софийского собора. «Внутренний вид палаты представляет обширную сводчатую комнату, — пишет о. Павел. — Посреди ея находится колонна, на которую сведены все своды. Налево из палаты — вход в кельи архиепископа Иоанна, состоящие из двух комнат. В первой из них устроен затвор, каменный пол которого хранит на себе отпечаток колен молитвенника. Во второй комнате сохранилось окно с умывальным кувшином, подвешенным от XII века...»
Над входом во второй этаж находится древнее изображение Спасителя, перед которым молился архиепископ Иоанн, когда в 1169 году Новгород осадила суздальская рать, предводительствуемая 72 князьями.

- 140 -
Историческое предание таково: «Молящуся Иоанну архиепископу глас бысть: веляше вынести на град икону Богородицыну из храма Спасова с Ильины улицы». Святитель Иоанн, услышав глас, послал в Спасову церковь архидиакона, но «недвижеся икона».
«Сам же пришед со кресты», то есть крестным ходом с хоругвями и песнопениями — и «образ сам о себе двигнулся, и на град слезы источи», и тотчас противники «ослепоша и побеждены быша», — как повествует летопись. «На новгородцев суздальцы пускали тучи стрел, — описывает это событие о. Павел, — и одна из них попала в икону, под левый глаз, и икона отвернула свой лик от осаждавших, и из Ее глаз полились слезы (« на град слезы источи»). У суздалъцев потемнело зрение, и они сами себя стали побивать. Победа новгородцев была полная — они целые сутки преследовали неприятеля, который «ничтоже вземше, ни полонивше, токмо взяша земли копытом». Пленные суздалъцы продавались после этого на новгородском рынке по 2 ногаты за воина. Событие это происходило 25 февраля, но так как этот день приходится на Великий пост, то святой церковью вспоминается 27 ноября — в день Ангела тогдашнего посадника Якуна».
Чудотворная икона была возвращена в Спасову церковь — позднее для иконы Знамения Божией Матери рядом с церковью Спаса на Ильине был выстроен Знаменский собор.
«Я был в Новгороде в Знаменском соборе, прикладывался к чудотворной иконе Божией Матери на святой неделе 1932 года», — сделана запись в батюшкином дневнике.
Удивительно, как мог молодой послушник Хутынского монастыря, расположенного на берегу Волхова в десяти километрах от города, так основательно изучить и сам Новгород, и памятники его старины, и предания всех его святых обителей, им же несть числа...

- 141 -
В Хутыни Павел Груздев пел и читал на клиросе с монастырской братией, звонил в колокола по мологской своей выучке, следил за порядком и чистотой у раки со святыми мощами преподобного Варлаама. «Хутынский звон был слышен в Новгороде», — вспоминал отец Павел, а богослужения в обители не прекращались до 1932 года.
В то время в Хутыни жили иеромонах Виталий Летенков, регент, игумен Нифонт, иеромонахи Никодим, Савватий, Мелетий, Серпион, Анатолий параличный, два иеродиакона — Иона Лукашов и Пантелеймон и еще 3-4 послушника, среди них Василий горбатый. Наместником Хутынской обители был архимандрит Серафим, при нем монастырь преподобного Варлаама прекратил свое существование, а сам архимандрит Серафим мученически погиб еще до войны в селе Кучерово Тутаевского района Ярославской области.
У послушника Павла Груздева была в Хутыни своя келья — в братском корпусе с западной стороны. В годы войны Хутынский монастырь был разрушен фашистами, остались одни руины. Много лет спустя приехал отец Павел в Новгород, в родную Хутынь — «а все разрушено, но смотрю, мое окошечко в келий Господь сохранил. Так оно и стояло до поры — кусок стены полуразрушенной, и в ней окошечко.
В Хутынском монастыре, по описанию о. Павла, было три церкви. Первая — собор во имя боголепного Преображения, построен в 1515 году «монастырскою казною» из камня и кирпича — «с четырьмя столбами внутри и пятью главами над кровлей и с тремя полукружиями на восток». Этот огромный величественный собор был возведен на месте древнейшей церкви Спаса, выстроенной еще в 1192 году самим преподобным Варлаамом Хутынским. О житии его в тетрадях о. Павла записано: «Преподобный Варлаам родился в городе Новгоро-

- 142 -
де от благочестивых родителей, имена их Михаил и Анна, и при святом крещении назван Алексеем. По смерти родителей он оставил мир и вся яже в нем, удалился в пустынную обитель к некоему подвижнику Порфирию и от него принял иноческий постриг с именем Варлаама. По прошествии времени он удалился на Хутынскую гору, где основал монастырь во имя Преображения Господня. Умер преп. Варлаам б ноября 1192 года».
Возле раки преподобного Варлаама в соборе находились его вериги, весом в полпуда, и власяница, длинная рубашка, сплетенная из конского волоса. В ризнице, по словам о. Павла, также хранились личные вещи преподобного, как-то: металлический крест, фелонь, подризник и поручи. «Собор иконами не изобиловал, — вспоминает о. Павел, — за исключением очень древнего иконостаса (видимо, еще из прежней церкви), да возле раки преподобного стояла чудная икона большого размера Троеручицы Пресвятой Богородицы, присланная со святой горы Афон, она считалась чудотворной. Возле левого клироса помещалась св. икона в ризе преподобного Варлаама, писаная во весь рост. Эту икону носили в первую пятницу Петрова поста за крестным ходом» В этот день, празднуемый в Новгороде, торжественно вспоминается чудесное предсказание Варлаама Хутынского о снеге, выпавшем в необыкновенное время — летом, и оказавшемся благодетельным для полей.
«За стойкой, где продавали свечи, — продолжает описание о. Павел, — на западной стене на полотне была чудная картина, изображавшая бегство князя Иоанна от могилы преподобного, эта картина была очень древней живописи» Предание гласит: «В 1471 году князь Московский Иоанн III посетил Хутынский монастырь. Узнав, что святые мощи преподобного Варлаама находятся под спудом, нашел, что это не согласно с общим обычаем и,

- 143 -
несмотря на возражения игумена и братии, приказал снять каменную плиту с могилы преподобного и «копати землю в чудотворцеве гробе». Но только что к этому приступили, как из могилы пошел дым, а потом вырвалось пламя — «Иоанн от страха и ужаса поиде из церкви и егда жезлом своим в землю ударяше, того часа из земли огонь исхождаше... Князь же изыде из монастыря страхом великим одержим и жезл свой из рук своих на монастыре поверже».
«Обожженные посох и южная дверь алтаря, — пишет о. Павел, — до 1932 года хранились бережно в ризнице Хутынского монастыря».
В трудные минуты о. Павел всегда призывал на помощь святого своей молодости: «Варлаам Хутынский! Я тебе столько годков служил!» Даже день Ангела принявшего пострижение в мантию иеромонаха Павла Груздева 19 ноября совпал с днем празднования памяти преподобного Варлаама Хутынского...
К северу от Преображенского собора находилась вторая церковь, построенная в 1552 году. «Вторая церковь зимняя, была трапезной и посвящена преп. Варлааму, но в мою бытность в Хутыни в этом храме богослужение не совершалось, — пишет о. Павел. — Третья церковуш-ка во имя Всех Святых находилась на братском кладбище обители. Монастырю принадлежали четыре часовни:
1. На Корке, над кельей преп. Варлаама.
2. Над колодцем, выкопанным руками преподобного.
3. При въезде в Хутынь.
4. В Новгороде на Торговой стороне.
В этой часовне была дивная в полный рост в серебряной ризе икона преп. Варлаама Хутынского и другие св. иконы».
Живя в Хутыни, Павел Груздев работал на Деревяницкой судостроительной верфи, что находилась на террито-

- 144 -
рии бывшей женской обители в Деревяницах, в четырех километрах от города на берегу Волхова. Монастырь ликвидировали недавно, в 1931 году, а в Деревяницах устроили производство малотонажных речных судов. Павел Груздев работал пильщиком на пилораме в бригаде, которую возглавлял бригадир товарищ Мотрак.
«Подъеду я бывало к нему «на козе» под праздник, рыбки ему вяленой и еще к рыбке чего-нибудь, — рассказывал о. Павел. — Так, мол, и так, слушай, бригадир, товарищ Мотрак! На праздник отпусти в обитель помолиться! Он у меня из рук всё это возьмет, посмотрит и говорит: «Валяй, Павёлко, три дня свободен, беги, молись!» Низко я ему поклонюсь за это и бегу в милую сердцу обитель».
А до Хутынского монастыря от Деревяниц — более шести километров по берегу Волхова. Так и бегал Павел Груздев по воскресеньям и в праздники из Деревяниц в Хутынь на службу. Но в начале мая 1932 года, возвращаясь под вечер с Деревяницкой судоверфи в обитель, увидел он у входа в монастырь постового в милицейской форме, который всем от ворот — поворот!
— Ты чего здесь? — спросил Павел.
— Не твое дело, убирайся! — ответил постовой.
— Как так, убирайся? Я к себе в келию иду... — начал было объяснять Павел.
— Какую еще келию? — возмутился служивый. — Всех ваших..., словом, всю вашу шайку монашескую того..., выгнали! А если и ты ихний, то тебе положено собрать вещи и явиться завтра к утру в милицейский участок. Словом, ступай!
На следующий день рано утром, как и сказали, в назначенное время, пришел Павел Груздев в милицейский участок, где его ознакомили с бумагой, в которой предписывалось ему покинуть Новгород в 24 часа. Всё! Един-

- 145 -
ственное, что разрешило ему милицейское начальство — взять на память из обители икону преподобного Варлаама. С этой иконой, словно самой дорогой святыней, Павел Груздев покинул Новгород 6 мая 1932 года...
Как и в Мологе, предстояло стать ему последним летописцем, последним молитвенником, поминающим имена всех выгнанных насельников разгромленных новгородских монастырей. В Хутынской обители разместилась сначала школа милиции, потом здесь устроили лечебницу для душевнобольных. Трагична судьба последнего наместника Хутынского монастыря — архимандрита Серафима. О нем отец Павел рассказывал:
«Наш монастырь был от Новгорода десять верст, Хутынь-то. А почему-то очень любили приглашать нашего архимандрита Серафима в Новгород, в гости на всякие праздники. Машин еще у нас не было. И вот с утра пешком тихонько пойдем по дороге, а то и на какой лошадке поедем в красавец город — Новгород Великий. Словом, поехали. Сопровождали нашего архимандрита Серафима чаще всего отец Виталий, иеродиакон Иона, а бывало, и я.
А наш архимандрит был когда-то еще в ту войну, императорскую, на фронте. Попали они, часть или вся армия, не знаю, в такое страшное окружение, что насекомых на них было — вшей, значит, — хоть рукой греби. Потом уж все поналадилось, вышли они по милости Бо-жией из окружения, а как долго там были — не знаю. Только с той поры у нашего архимандрита осталась привычка, — о. Павел потянулся рукой к волосам на голове, изображая, как то делал архимандрит Серафим, — ищет он, ищет вшей. «Ага! Вота она!» На себе вшей ловит. Приедем в Новгород, за стол сядем. Рыба на столе новгородская — сигинь, все хорошо. Сидим прекрасно. А наш архимандрит, гляжу — хвать — по фронтовой привычке на себе вшей ловит.

- 146 -
Я ему: «Да отец Серафим! Ведь из бани только. Чисто всё. Ну ничего нету...»
Он мне отвечает: «А вот ты побывал бы там, где я был...»
«Ладно, — думаю, — не моего ума дело».
А потом уж, когда наш монастырь разогнали, служил он в церкви села Кучерово, здесь недалеко от Тутаева, там его и убили. Председатель колхоза со своей женой.
А было это в Христов день или на второй день Пасхи. Жена председателя была в церкви. А в ту пору свирепствовал «торгсин», золото скупали. И вот жена председателя колхоза стояла в храме и увидела митру на голове отца Серафима. Я ему и раньше говорил: «Батюшка, не надо надевать, только соблазн». А он мне: «Павлуша, может, они митры сроду-то не видели, пусть порадуются». «Да не надо, не надо!» — отговаривал я его. Ладно!
Пришла жена председателя домой и говорит мужу: «Сегодня в церкви была у попа шапка на голове, чистое золото».
А митру ему рукоделицы уже здесь сшили — из старых четок, веселинок, одним словом, стекло. Вдруг приходят к нему ночью, на второй день Пасхи — жил он там же, в Кучерове, где и служил. Я тогда жил еще в Мологе, а он в Кучерове. Словом, стучат к нему председатель колхоза с женой. Того-другого с собой ему принесли:
— Отец Серафим, да как мы вас любим, да как уважаем! Извините, что не днем-то пришли, а вот ночью. Сами знаете, люди мы ответственные, время теперь такое, боимся.
— Ладно, ладно! Хорошо! Христос для всех воскресе! Входите.
Открыл дверь и пустил в дом. Пошел он что-то взять, посудину какую или еще что, или прямо тут наклонился, не знаю я точно. А они-то ему топором —

- 147 -
у-ух! Голову-то и отхватили. Украли митру, а на ней — ни золота, никакой другой ценности.
Убитого его сюда, в Тутаев привезли. Освидетельствовал врач, Николай Павлович Головщиков, работал в санчасти. Ну чего? Ой-ой, да ведь он священник-то, как с ним быть? Родственников никого — монах. Царство небесное отцу Николаю Воропанову, одел, тело ему опрятал... А не знал того, что я знаком был с о. Серафимом, потому и не сообщил. Я уж потом узнал о кончине настоятеля. Отслужил о. Николай панихиду и похоронил архимандрита Серафима за алтарем Троицкого храма.
У нашего архимандрита простота была душевная и телесная. У меня фотокарточка с него есть, — заметил батюшка. — А председателя с женой где-то там судили, судили, но ничего не присудили. Потом, говорят, в войну их убили с детьми.
Так не стало отца Серафима. Голос, правда, был у него слабый, никуды не годен. У нас в монастыре кто хорошо пел? Это был отец Виталий, фамилия Летёнков, Иерофей, Нафанаил, Никодим... Да человек пятнадцать-то монахов. И всех их — оп-ля! Всех выгнали. Вот там, в Новгороде, на Хутынской горе, в обители преподобного Варлаама, были светлые минуты в моей жизни».
Часто вспоминал батюшка и другого новгородского архимандрита — Сергия, что жил в монастыре Антония Римлянина. Память приплывшего «на камени» из Рима на берег Волхова преподобного Антония о. Павел очень чтил и однажды даже сделал приписку под акафистом Антонию Римлянину: «Память преподобному празднуется 3-го августа. День моего рождения 1911 года». (Это день рождения о. Павла по паспорту), «Преподобный Антоний родился в Риме в 1067 году, приплыл же в Великий Новгород 1106 года с 7 на 8 сентября, — пишет о. Павел

- 148 -
в своих тетрадях. — Помер 3-го августа 1147 г. на 81 году жизни. Первый его преемник — игумен Андрей».
С обителью Антония Римлянина были связаны у о. Павла очень важные в его жизни события. «Жил я в Новгороде и часто ходил на исповедь к архимандриту Сергию, — рассказал батюшка прихожанам в одной из своих проповедей незадолго до отъезда из Верхне-Никульского. — И вот однажды позвал он меня к себе и говорит: «Чадо мое сопливое! Хочу подарить тебе свою фотографию». А на оборотной стороне фотографии написано: «Юноша Павел! Бог был, есть и будет. Храни в себе веру православную! Архимандрит Сергий''
— И я архимандрит, — добавил о. Павел, обращаясь к прихожанам Троицкой церкви, где он прослужил тридцать два года, — и я вам завещаю: «Бог был, есть и будет! Храните веру православную!»
Между этими двумя завещаниями — расстояние длиной в шестьдесят лет. Первое написано в 32-м году: закрывались обители, уничтожались храмы, шли на Голгофу тысячи мучеников за Христа, но самое страшное — убивали память о православной России, и вся жизнь о. Павла стала хранилищем этой памяти. «Помяни, Господи» — вот главная молитва о. Павла о живых и мертвых, а у Бога мертвых нет, все живы.
Второе завещание сказано о. Павлом в 1992 году и стало оно подтверждением первого — того, что юноша Павел свято выполнил то главное, завещанное ему в страшные годы гонения на Церковь, уничтожения той Святой Руси, которая родилась в купели крещения — в Днепре и Волхове. «И я архимандрит, и я вам завещаю...» — это уже итог жизни...
«Бог был, есть и будет! Храните веру православную!»
Работая на судостроительной верфи в Деревяницах, Павел Груздев помнил последнюю игумению Деревя-

- 149 -
ницкого женского монастыря Нину, но она умерла раньше закрытия храмов, еще до 1931 года. Помнил и последних монахинь обители, их имена — Анна Пешкина, регентша, Евдокия Тюлина, Дария, Татьяна и Варвара, а священника звали о. Феодор. В Деревяницкой обители, основанной в 1335 году новгородским святителем Моисеем — обитель прежде была мужской — бережно хранилась копия с чудотворной иконы Коневской Божией Матери. Она находилась в иконостасе и надпись на ней гласила, что во время войны со шведами в Деревяницкий монастырь были переселены монахи Коневского монастыря и прожили здесь до 1700 года.
История чудотворной иконы такова. Преподобный Арсений, уроженец Новгорода, пробыв три года на Афоне, привез оттуда как благословение от игумена одного из Афонских монастырей икону Пресвятой Богородицы. Арсений возвратился в Россию в 1393 году и по благословению новгородского архиепископа Иоанна основал обитель на острове Коневец в Ладожском озере. Остров этот небольшой, а название свое получил от коня-камня, находящегося в полуверсте от обители. Чудодейственная сила иконы Божией Матери открылась при самом начале водворения ее на острове, и многочисленные иноки и паломники стали стекаться к святыне. Но «в 1610 году по договору Россия уступила шведам всю Карельскую страну, в пределах которой находилась Каневская обитель, — пишет о. Павел. — Тогда коневские старцы с царского дозволения переселились в Новгородский Деревяницкий монастырь, туда перенесли они и чудотворную икону Коневской Божией Матери».
Остров Коневец более ста лет оставался в запустении, пока шведы не были изгнаны из Карелии Петром I. В 1718 году открылся Коневский монастырь, но до 1799 года чудотворная икона оставалась в Деревяницах.

- 150 -
«Празднование иконе Каневской Божией Матери совершается 10 июля, — сделана запись в батюшкиных тетрадях, — а 3-го сентября празднуется перенесение иконы из Деревяниц в Каневский монастырь в 1799 г. при игумене Варфоломее».
Икона Коневской Божией Матери находилась в Деревяницком монастыре 189 лет.
«3-го сентября 1799 года она была принесена в обитель Каневскую и помещена в нижнем храме во имя Сретения Господня у левого клироса, под художественным резным балдахином», — пишет о. Павел.
В Деревяницком монастыре был оставлен точный список с иконы. Богослужения перед ней совершались до октября месяца 1931 года. После закрытия монастыря икона была взята в городской музей.
Святитель Моисей, основатель Деревяницкой обители, пользовался большой любовью новгородцев. Он умер в 1362 году и был похоронен в созданном им Сковородском Михаило-Архангельском монастыре, что расположен близ речки Шиловки. Святые мощи архиепископа Моисея были обретены 19 апреля 1686 года и почивали открыто в храме Архистратига Михаила. Отец Павел пишет, что в этом же храме находилась древняя икона святителя Николая из упраздненного Николо-Липенского монастыря, писаная в 1294 г. Александром Петровым, и вторая святыня — деревянный крест, пролежавший более 300 лет в гробу святителя Моисея.
Еще до обретения мощей этого новгородского святого у гроба его происходили чудеса. Во времена правления великого князя Иоанна III, присоединившего Новгород к Московскому государству, на новгородскую кафедру был назначен из Москвы архиепископ Сергий — это первый назначенный после новгородской вольницы владыка.
И с ним произошло событие сродни тому, что случилось у гроба преподобного Варлаама Хутынского с гордым

- 151 -
государем Иоанном III. В 1484 году назначенный из Москвы архиепископ ехал мимо Сковородского монастыря и «сниде с коня и вниде в монастырь и помолися...» «Архиепископу указали на гроб святителя Моисея, — пишет о. Павел. — Сергий приказал «гроб вскрыти», но игумен возразил, что подобает «Святителя Святителю вскрывати». Архиепископ же «за гордостию возвысився умом высоты ради сана своего и величества, яко от Москвы прииде к гражданам яко плененным им: «Кого сего смердовича и смотрети?» и поиде из монастыря и всед на конь... и быстъ с того времени изумлен (помешан)».
Только 9 месяцев пробыл Сергий в Новгороде, и, как повествует летопись, «видяху его в Софийской паперти седяща в одной ряске». Больного архиепископа «свезоша к Троицы в Сергиев монастырь», т. е. обратно в Троице-Сергиеву Лавру.
Сковородский монастырь прекратил свое существование в 1932 году, последние иноки его были, по свидетельству о. Павла, иеромонахи Моисей и Макарий. Отец Павел очень чтил память святителя и чудотворца новгородского Моисея:
«1932 года 25 января молился в Новгородском Сковородском монастыре, — сделана запись в дневнике о. Павла (25 января — день преставления святителя Моисея). — Литургию служил епископ Сергий, что жил в Юрьеве и два иеромонаха Сковородские, Моисей да Макарий. Святые мощи святителя Моисея были на открытъе, а я, дурак, глянул, что никого нету раки и пошел приложиться, а как оглянулся назад — а взади-то меня стоит епископ Сергий. Монахи меня стали торопить—уходи-де, а владыка им запретил, дал мне приложиться ко святым мощам. Помяни его Господи».
Епископ Сергий был в то время настоятелем Юрьева монастыря, последним наместником этой древней обители...

- 152 -
Подробно описывает отец Павел колокольню Юрьева монастыря и знаменитый его колокол — «Неопалимую Купину»:
«Колокольня обители построена в 1041 году, высота ея 53,25 метра. Большой колокол под названием «Неопалимая Купина» — весом 33,6 тонны, или две тысячи пудов. Всех колоколов на колокольне 15, опричь часозвонных, коих число 17, но не велики»
Где горит? Чего горит?
Юрьевские главушки.
Погуляла б я с монахом,
да боюся славушки, —
возьмет, да и пропоет отец Павел «хулиганскую» частушку среди чинной застольной беседы. Бывало, тут и архиереи, и митрополиты сидят, и другое черное духовенство, а батюшка такое завернет...
«Озорник он был», — с улыбкой вспоминают о батюшке.
Но это не простое озорство, а то, что на Руси испокон веку называлось юродство во Христе. Слово «юродивый» в русском языке может быть и бранным, и выражающим высшую степень святости — поди разберись... Это явление, одновременно входящее в церковный канон и выпадающее из канона по причине полной своей творческой свободы.
Юродивый — это и шут, и гениальный художник, владеющий языком образов, и рвань подзаборная, полной своей нищетой, в том числе нищетой духовной, взыскавшая всю полноту правды... Павел Груздев знавал в Мологе одного юродивого — по рассказам отца, Александра Ивановича — имя ему было Лешинька, Алексей Клюкин. В Новгороде в XIV веке жили блаженный Феодор Юродивый и Никола Кочанов, о них о. Павел пишет:

- 153 -
«Блаженный Феодор жил на Торговой стороне, а Никола на Софийской, и они друг друга не допускали на свою сторону — середина Великого моста была рубежом их владений. Случилось однажды, что Феодор был приглашен в гости на Софийскую сторону. Никола, узнав об этом, стал его прогонять. Феодор побежал, перед ним был Волхов, но это его не смутило, и он побежал по воде, как посуху. Никола последовал за ним и на середине реки бросил ему вдогонку кочан капусты, подобранный им во время преследования на огороде, отсюда и прозвище его — Никола Кочанов!'
В другом месте батюшка поясняет, что юродивые мнимо враждовали друг с другом, чтобы показать жителям Новгорода всю нелепость их ссор и вражды между Торговой стороной и Софийской. Оба блаженных умерли в одном году — 1392-м, и были похоронены каждый на своей стороне. Блаженный Феодор был погребен в особой часовне за алтарем древней церкви великомученика Георгия Победоносца «в Торгу в кожевенном ряду».
«Святые мощи Феодора, Христа ради юродивого, находятся под спудом, над коим поставлена рака с рельефным изображением святого, — описывает отец Павел. — Колокольня при храме новая, она построена в 1912 году. В церкви древние иконы — великомученика Георгия и Успения Божией Матери».
«Печатной службы блаженному Феодору нет, но в церкви Георгия Победоносца была рукописная», — вспоминает батюшка.
«На месте погребения юродивого Николая Кочаного, умершего 27 июля 1392 года — он был погребен в ограде ныне несуществующего Яковлевского собора, — пишет о. Павел, — была выстроена церковь св. великомученика и целителя Пантелеймона, обыкновенно именуемая Николо-Кочановской в память святого. Пантелеимоновская церковь была сожжена шведами в 1611 году и возобновлена

- 154 -
в 1626 г., а затем в 1857 г.. В этой церкви находились две древнейшие иконы блаженного Николы Кочаного, на одной он изображен в боярском одеянии, а на другой — юродствующим.
К церкви относились две часовни: первая — над могилою матери юродивого, праведной Иулиании, в ограде церкви, и вторая — на прежней Досланы улице, на месте, где жили родители преподобного Варлаама Хутынского, в коей несколько древних икон и деревянных изваяний, а в иконостасе — древняя плита с распятием, с предстоящими Херувимами и поясным изображением преподобного Варлаама Хутынского, извлеченная из колодца, рядом находящегося и, по преданию, выкопанного родителями преп. Варлаама».
Река новгородской святости, так бурно изливающаяся в самом начале своего течения и на протяжении нескольких столетий, в XV-XVI веках превращается в тонкий ручеек и постепенно иссякает.
«Здесь умолкает особенная история Новгорода», — подводит некую черту Карамзин. И у о. Павла в его тетрадях явственна видна эта черта. «Игумен Соловецкого монастыря преподобный Зосйма приехал в Новгород искать защиты от нападения поморов, — пишет батюшка. — Он был худо принят Марфой Посадницей и предрек опустошение ее дома. На другой день Марфа раскаялась в своем поступке, и старец был позван в ее хоромы на обед. Но когда входил он в столовую горницу, представилось ему, что некоторые из сидящих за трапезным столом — были без головы. И в ужасе закрыл он свое лицо «обема рукама». И по прошествии малого времени наступили для Новгорода тяжкие дни, завершившиеся казнью сына и друзей «прелестной жены Марфы». В 1471 году сбылось видение Зосимы Соловецкого. Великий князь «всполися на лукавыя новгородцы и повеле их казнити мечом, <...> гла-

- 155 -
вы же им отсекоша за их лукавство и за их преступление, что хотяще к латинству приступити»
Об измене Марфы Посадницы и ее приверженцев о. Павел рассказывает бесстрастным языком летописей. В предании же о вечевом колоколе — символе новгородской вольности — слышится сожаление о былой славе Новгорода:
«На Ярославовом Дворище рядом с вечевой гридницей висел Вечевой колокол. В феврале месяце 1478 года великий князь московский Иоанн Васильевич «велел колокол вечный спустити и вечеразорити» В марте, уезжая из Новгорода, Иоанн приказал колокол вечный привезти на Москву. Колокол везли в санях, за ним шел его глухой звонарь. Но по дороге сорвался колокол с саней, упал в Валдайский овраг, разбился и рассыпался на тысячи валдайских колокольчиков, которые всюду прозвонили славу о Господине Великом Новеграде»
Не с этого ли новгородского Вечевого колокола начали казнить на Руси колокола? Через столетие в том же Новгороде будет казнен еще один колокол — уже Иоанном Грозным, а спустя некоторое время новый государь отправит в сибирскую ссылку колокол Углича, возвестивший народу страшную весть об убийстве малолетнего царевича Димитрия, Иоаннова сына. В двадцатом веке колокола будут назнить сотнями и тысячами, так что вовсе станет Русь бесколокольной...
О казни новгородского колокола царем Иоанном Грозным о. Павел пишет: «8 января 1570 года Грозный въехал в опальный Новгород. У Чудного Креста его встречал архиепископ Пимен, по обычаю царскому и по закону с чудотворными иконами и со всем освященным собором. В это время на соборной звоннице ударили в большой колокол. Конь Грозного испугался и упал на колени. Царь не принял благословение архиепископа, нарек его «волком хищным, гу-

- 156 -
бителем, изменником и царскому венцу досадителем», а испугавшему его коня колоколу велел отсечь ухо».
«Князь Иоанн Грозный громил Новгород со 2 января по 13 февраля 1570 года», — сделана запись в батюшкиных тетрадях.
Описывая новгородский Сырков монастырь, отец Павел рассказывает, как был замучен Грозным основатель сей обители — Феодор Сырков. Монастырь находился в шести километрах от Новгорода и был основан в 1548 году Феодором Димитричем Сырковым по обету. «В 1570 году Феодор Сырков был замучен Грозным, — пишет о. Павел, — и замучен самым необычным способом: его опускали в котел с кипящею водою, а потом на канате перетягивали через Волхов, а дело было в январе. Тело замученного Сыркова было брошено на Дворище, и когда об этом узнали в Сырковом монастыре, оттуда пришли монахини с носилками и гробом, во главе их шла игумения Агния. Монахини уложили тело замученного в гроб и с пением «Святый Боже» понесли его в свою обитель. Грозный видел все это, но не тронул «жен-мироносиц»
Отец Павел не забывает упомянуть еще одну загадочную историческую личность, жившую в Сырковом монастыре в первой трети XIX века. Звали ее Вера Молчальница. По народной молве, это была жена, или вдова, императора Александра I, сама императрица Елизавета Алексеевна. Таинственная кончина Александра Благословенного в Таганроге породила множество слухов. Есть версия, что смерть Александра I была мистифицирована, а сам государь, сложив с плеч тяжкое государево бремя, ушел в сибирские леса, где спустя много времени его признали в старце Феодоре Кузьмиче. Такова и Вера Молчальница. Господь знает, кем она была на самом деле. «Молчальница Вера Александровна умерла 6-го мая в Новгородском Сыркове монастыре, там она и похоронена», — пишет о. Павел.

- 157 -
Русская история так же загадочна, как русская душа, а уж поступки русских государей и вовсе тайна за семью печатями. Не убоявшийся задушить святителя Филиппа в его одинокой келье руками своего опричника Малюты, Грозный смутился обличения никому не известного юродивого Николы, который предложил Иоанну... кусок сырого мяса. Грозный только что въехал в Псков, которому грозила та же участь, что и Новгороду; на предложение юродивого царь ответил:
— Я христианин и не ем мяса в Великий Пост.
— А кровь христианскую пьешь и питаешься человеческой плотью! — обличил его Никола и так устрашил царя, что Грозный немедленно покинул город.
Юродство считается в Церкви самым трудным подвигом святости — не потому ли, что на Руси только юродивым дозволено говорить правду?
Уроки новгородской истории о. Павел усвоил на всю жизнь.
Часто вспоминал он Великий Новгород, мысленно бродил по древним его улицам, одновременно путешествуя под сводами минувших веков.
Город воли дикой, город буйных сил,
Новгород Великий тихо опочил, —
пишет о. Павел, словно обобщая всю историю столь любимого им древнего Новгорода. Эти две стихотворные строчки ставит он эпиграфом к своим воспоминаниям о посещении Новгорода в 1966-м году.
Прошло более тридцати лет с тех пор, как молодой Павел Груздев покинул Новгород по предписанию «в 24 часа», и вот уже игумен Павел, прошедший тюрьмы и лагеря, реабилитированный и рукоположенный, приехал в любимый город.
«...И вот 20-го октября 1966 г. я вновь в Новгороде. В 7 часов утра на прекрасном автобусе выехал из Ленин-

- 158 -
града и в 11 часов был уже в Новгороде, и сразу же моим глазам представились грандиозные новостройки, прекрасные сооружения, как-то: вокзал, мост через р. Волхов и т.д. Стопы мои сразу же по выходе из автобуса устремились к сердцу города — Кремлю, который совсем еще недавно был превращен чуть ли не в руины. Тот же Софийский собор с золотой главой и легендарным голубем на кресте, тот же неповторимый памятник 1000-летию России, правда, ажурной ограды из красной меди не сохранилось.
Когда я взошел в Софийский собор, то слезы невольно потекли из глаз моих, я сразу же устремил мой взор в главный купол храма к дивному изображению Спасителя, но этот образ уничтожен снарядом, пробившим главный купол собора. Я искал глазами древнейший иконостас-тябло, но его даже нет и следа. Я искал взором паникадило-хорос, но видал одну цепь, на которой оно висело. Я не увидел ни одной иконы, а какие были дивные и древние изображения!
Я видел те постаменты, на которых стояли раки св. мощей некоторых новгородских чудотворцев; я поклонился святым мощам почивающему под спудом святителю Григорию. Я был на хорах собора, я видал древнейшие западные Сигтунские XII века врата, а также Корсунские, и немало порадовался, что эта ценность уцелела для потомства.
Из собора я пошел в Грановитую палату, она построена в 1433 году. У входа в палату я поклонился древнему изображению Спасителя с раскрытым. Евангелием, на страницах которого начертано: «Не на лице зряще судити, сынове человечестии, но праведен суд судите, им же бо судом судите, судится и вам».
По преданию, перед этим изображением молился святитель Иоанн в ночь накануне сражения новгородцев с суздалъцами в 1169 г. и в момент молитвы услышал глас, говорящий ему: «Иди в церковь иже есть на Ильине улице и тамо вземши образ Богородицы вознеси на стены граду

- 159 -
противу супостатов и узриши спасение граду». Я видел многое множество драгоценностей, как-то: материальных, а также исторических.
Из Грановитой палаты я направился к древней звоннице Софийского собора, у подножия которой стоят 5 колоколов. От звонницы я был у миниатюрной церкви Андрея Стратилата, к сожалению, внутри которой в окно я увидал какие-то грязные корзины и т. д. Осмотрев этот храм, я посетил здание музея, где видал чудотворную икону Знамение Божией Матери и Дворищенский образ святителя Николая XII века и немало порадовался их сохранности. Посещение музея произвело на меня прекрасное впечатление, и от всего сердца я мысленно поблагодарил того, кто неимоверный труд закладывает в это благородное дело.
После осмотра музея я еще раз обошел кругом памятника 1000-летию России и в Пречистенскую арку вышел на берег бурливого Волхова. Милый Волхов! Старого моста нет, не сохранилась и часовня Чудный Крест, но вместо старого моста я увидал широкий новый мост. Проходя мимо Владимирской башни Кремля, можно еще ясно увидать древнюю фреску, изображающую святителя и чудотворца Николая в рост. В бытность мою в Новгороде это изображение находилось в часовне, которая была пристроена к стене Владимирской башни. С Волховского моста я любовался красавцем Ильменем, близ которого виден древнейший Юрьев монастырь, но не видать девяти золоченых глав Юрьевских соборов, не слыхать веселых песен-поозерок: «Где горит? чего горит? Юрьевские главушки...» Неслышно звону 2100-пудового великана под названием «Неопалимая Купина».
На Торговой стороне города какие прекрасные вновь выстроенные здания! В столовой я ел вкуснейший борщ и гречневую кашу, запив двумя стаканами чая. Пообедав,

- 160 -
я направил свой путь в бывший Антониев Римлянина монастырь, который сохранился полностью, за исключением колокольни. Обошедши два раза вокруг монастырского собора, я посмотрел в окно, внутрь его ничего не видать из достопримечательностей, правда, виден иконостас, но без икон, сохранилась живопись на стенах, виден постамент, на котором стояла рака св. мощей преп. Антония Римлянина.
От собора мимо здания бывшей духовной семинарии я направился в дубовую монастырскую рощу с намерением набрать на память желудей, но придя на то место, где был монастырский сад, я не нашел ни одного дуба, только жалкие обгорелые пни — все уничтожено огнем войны! Вернувшись вновь к собору и посидев минут 5-10 на ступеньках крыльца, и постояв у дверей трапезной церкви Сретения Господня, поглядел на окна келий, где жили архимандрит о. Сергий и иеромонах о. Серафим. Через бывшие святые врата я вышел на автобус, на котором через 5-10 минут был в центре Торговой стороны на Ярославовом дворище.
Осмотрев наружно Николо-Дворищенский собор, церкви Жен-Мироносиц, Параскевы Пятницы, великомученика Прокопия, Успения Божией Матери, я направил свой путь к церкви великомученика и Победоносца Георгия на Торгу, в коей в 1932 году была кафедра новгородского архиепископа. Я даже не узнал этого храма — нет ограды, нет колокольни, да пожалуй, нет даже и трапезной с притвором, а на месте примыкавшей с востока часовни, в коей почивали под спудом св. мощи Феодора блаженного, разбит садик с клумбами цветов.
Церковь Иоанна Крестителя на Опоках я узнал по сохранившемуся на алтарной стене изображению Предтечи, нет колокольни и ничего похожего. Церковь Спаса на Ильине сохранилась во всей своей красе, какой была и до войны, даже много лучше и благоустроенней. Через дорогу

- 161 -
стоит знаменитый красавец собор Знамения Божией Матери, даже уцелело над входными вратами в ограду изображение иконы Богоматери с предстоящими святителями Никитой и Иоанном, стоит и колокольня, даже висят 1-2 колокола. В 1932 г. в этом соборе я видал восковую свечу весом — как было на ней написано — 1 (10) пудъ, но ее никогда не зажигали.
В 5 часов вечера я пришел к храму св. апостола Филиппа, где сейчас находится кафедра новгородского архиепископа. Боже мой! как все убого, как все беспорядочно! Великий Новгород, где же былое твое торжественное богослужение? На клиросе поют на 12-й глас. Господи! да еще священник сбивает, такие заведет бесчинные вопли, о Матерь Божия! А какие были красивые новгородские напевы, собранные и изложенные в «Спутнике», изданном митрополитом Арсением. Ничего не напоминает в церкви Новгорода, все в ином духе, нет икон Святых в земли Новгородской просиявших, правда, в нижнем помещении, где отпевают умерших, стоит порядочная икона сих святых, но кто-то маленько ее подновлял и на венчиках у многих святых перепутал имена. Две иконы — св. Никита и Иоанн — стоят там же, ничего похожего я не видывал, чтобы св. Иоанна изображали в клобуке, он был схи-архиепископ.
Приложившись к мощам святителя Никиты, я с грустью вышел из храма. От кого это зависит? Ведь Ленинград рядом, какое там благолепие, какое прекрасное богослужение, а тут скудость и убожество. Может быть, виной минувшая война? Может быть, я посетил храм на буднях? Может, мне так показалось? А показалось, на мой взгляд, очень плохо. Уж чего хорошего, когда священник, который служил, чередом ни разу не перекрестился»
Всего через год с небольшим отец Павел сам примет участие в богослужении у раки святителя Никиты с владыкой Никодимом, митрополитом Ленинградским и Новго-

- 162 -
родским. «31 января (13 февраля н/ст) 1968 года в день памяти святителя Никиты был в Новгороде, — сделана запись в батюшкином дневнике, — служил совместно с новгородским духовенством, возглавляемым митрополитом Никодимом, всенощное бдение и Божественную Литургию в храме св. апостола Филиппа, в коем почивают св. мощи святителя Никиты, епископа Новгородского»
Тут же сделана приписка: «У цветка семена остаются, не беда, что цветок растоптали». Это изречение отец Павел услышал по радио, о чем и сообщает: «31/1-75 г. радио, первая программа 9 ч. утра». И приписка-то оказалась как раз под воспоминаниями о богослужении в храме апостола Филиппа у раки с мощами св. Никиты (память 31 января ст/ст), тоже 31 января, только семь лет спустя.
Так всё как бы аукается в непостижимо огромной жизни отца Павла, словно эта жизнь протяженностью в несколько столетий.
«Архиепископ Тобольский и Ярославский Антоний Знаменский умер 10 августа 1824 года 50-ти лет от роду и похоронен в Хутыни. Вечная ему память. Я его могилку знал, она была на паперти собора»
Всего двадцать два года было Павлу Груздеву, когда его выселили из Хутынской обители, и он стал дважды изгнанником. Но думал ли он, возвращаясь в родную Мологу, что страшное пророчество Варлаама Хутынского о затоплении Новгорода, отведенное могучей молитвой преподобного —
«Грозя Новаград уничтожить Великий,
над уровнем храмов и башенных стен,
синея, высоко вздымался Ильмень...» —
сбудется над мологским краем во всей своей беспощадной реальности? И что он, Павел Груздев, станет не просто в третий раз изгнанником, а человеком без родины, как тысячи мологских переселенцев...



Комментариев нет:

Отправить комментарий